подобных прикосновений, когда мои внутренние барьеры ослабли. Для себя же я решила больше никогда не иметь дела с этой дрянью – ни с напитками, ни с мужчинами.
– Милла! – позвал он, но я старательно сделала вид, что не слышу.
Возможно, встреча с Сабиной была слишком важна, чтобы отказаться, потому что, оглянувшись через пару секунд, я увидела, что он уже ушел. В нише было пусто, как и у меня на душе.
Ему не нужно было мое сердце, и он бы его не взял. Однако на месте живого сердца внутри ощущалась лишь черная пустота, словно его уже украли. Или растоптали.
Я протиснулась сквозь толпу, пересекая бальный зал по кратчайшему пути, направляясь к столам с мясными деликатесами на противоположной его стороне. И хотя от жареного мяса тварей, которых добывали охотники Сабины по всем Пустошам, текли слюнки и урчало в животе, стыд оказался сильнее аппетита.
Кровь так и не отлила от щек, а тело горело от желания. Я поискала запасной выход, чтобы покинуть этот зал и всех в нем собравшихся. В конце концов кто-то из обслуживающего персонала показал мне дверь, скрывавшуюся за ледяной скульптурой. Я протиснулась в пространство за парящей в воздухе фигурой, чувствуя, как След, который ее удерживал, тянется в конец тускло освещенного зала.
Несколько секунд спустя я вышла наружу, резко открыв последнюю дверь. Там я немедленно успокоилась – холод улицы справился с жаром во всем теле. Я несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы взять себя в руки, закрыв глаза и проглатывая мучительный стыд, позволяя ему смешаться с прочими чувствами. За узким навесом на входе в здание бушевал ливень, от чего и без того холодный воздух почти заставлял окоченеть.
Я позволила морозу обжечь меня как можно глубже, проникнуть под кожу и убить клокочущие во мне противоречивые желания. Я хотела, чтобы семья мной гордилась. Хотела избавиться от навязанного мне договора. Хотела свободы от Фиренце, от правительства, от того, чтобы мне тыкали в нос моими проступками, поднося их на серебряном блюде с фамильным гербом Маркезе.
А от Николаи я хотела… я сама не могла понять, чего именно. Но единственное, что я знала наверняка: с каждым днем это желание становилось сильнее прочих, и я не могла себе позволить, чтобы оно наконец победило.
Я вытерла со лба мелкие капли от повисшей в воздухе мороси. Собравшись с духом, я повернулась, чтобы зайти обратно… и обнаружила, что я здесь не одна.
– Камилла Маркезе, – поприветствовали меня, обратившись по имени.
Я дрожащим шепотом ответила:
– Инспектор Гавриэль.
Глава 31
Николаи
Жизнь совершенно безжалостным образом изо дня в день напоминает мне о том, что, как бы усердно я ни старался, чем бы ни пожертвовал, сколько бы боли ни преодолел на пути, я никогда не получу всего и сразу.
Как бы я ни старался, мир был крайне ненадежной штукой. Я мог держаться за свою семью, свободу, наследие, оставленное моим отцом. Я мог держать в кулаке и Роу, и весь Линчхэвен, и при этом у меня осталось бы место для славы и богатства, пришедших с той жизнью, которую я вел.
Однако Камилла Маркезе была падающей звездой, и, если я хочу ее поймать, мне придется отказаться от всего остального.
Я сказал ей, что демонстрировать наши отношения так эффектно нужно ради ее безопасности, что отчасти было правдой, но в основном я говорил это для себя. Мне было необходимо, чтобы мужчины, женщины и чудовища – все и каждый из собравшихся на балу – видели мое лицо и как можно отчетливее меня запомнили. А увидев Аттано, не просто касающегося Маркезе, а под корсажем ее платья, уверен, они это долго не забудут. Я бы уж точно не забыл.
Ох, Святые, какая же она была потрясающая. Она всегда была привлекательной, но сегодня – просто бесподобна. Как она обвила руками мою шею, как положила мою руку себе на грудь, как улыбалась, зная, что она – самая прекрасная из женщин в этом зале… все это могло заставить меня полностью потерять самообладание. Вот почему я и не гнался за ней. Я ее отпустил. Меня душил жуткий стыд за то, что я ее использовал, лишь бы обеспечить себе крепкое алиби, да еще и получить удовольствие в процессе.
Я следовал за человеком в черном, выдерживая небольшую дистанцию. Он был одет как потомок Отмеченных Следом Крови, нанятый на этот вечер работать у Сабины, однако я уже встречал его раньше. Мы работали на одного и того же человека, и он уже прикрывал меня, когда мне нужен был дублер.
Потомок Отмеченных Миртом, меняющий обличья. Неприятный тип, как и все, кто нес его След.
Должен признать, в этом искусстве он достиг больших высот. К тому времени, как мы достигли второго этажа и перекрытой для гостей части здания, он уже полностью перевоплотился в меня. Он начал быстро стаскивать с себя одежду, отвернувшись, чтобы я мог сделать то же. Перед тем как мы перешли к делу, он переоделся.
– Я понятия не имею, когда вернусь, так что тебе придется изобрести причину покинуть поместье. Скажи, что тебе нужно проверить трубу, которую прорвало на заводе из-за мороза, и уходи сразу, как только вы вернетесь домой. Попытайся сделать так, чтобы мои братья и сестра не подслушивали.
Я набросил на лицо капюшон плаща. Под складками одежды скрывалась кожаная защита, которая должна была помочь мне двигаться незаметно.
– Я справлюсь с твоим семейством, Николаи. Скорее всего, они перепьются настолько, что просто не заметят разницы, – ответил он.
О Святые! Я что, всегда разговариваю таким высокомерно-снисходительным тоном?
Он натянул на руки длинные кожаные перчатки. Несмотря на то что он мог и воссоздать видимость искусственной руки, он не мог изобразить ее движение так, как это делал я. Она двигалась слишком естественно, как живая плоть, а не как металл, так что мы договорились, что он на всякий случай ее скроет.
– И еще один момент, – сказал я, сделав шаг двойнику навстречу и ткнув пальцем ему в лицо. Я смотрел на собственное отражение и как будто ругал сам себя. – Я специально добился того, чтобы между мной и Миллой осталось напряжение, прежде чем уйти. Когда вернешься в нишу, не прикасайся к ней. Мне все равно, насколько по-свински ты будешь себя вести. Держи руки от нее подальше.
Мой двойник ухмыльнулся.
– Беспокойтесь только о своей миссии, мистер Аттано. А о вашей
