творишь?
— Мне надоело терпеть неуважение от вас обоих!
В воздухе вспыхнула синяя рябь, и меня сбило с ног, но я успел удержаться, прежде чем ударился о пол.
— Неуважение — это то, что ты сам заслужил от нас обоих! — ответил я.
Эрик всё ещё лежал на полу, истекая кровью из ран. Я оглянулся через плечо и сказал:
— Возвращайся домой.
Эрик не стал спорить — он исчез, рассыпавшись красными вихрями.
— Ты размяк, Грейсон, — сказал Хантер.
— Нет, я просто стараюсь не быть таким мудаком, как ты.
В меня ударила молния синего света, но я отразил её.
— Вы двое всегда выступали против меня вместе. Чего вы на самом деле хотите? — спросил он, глядя дико.
Как же мне хотелось, чтобы Элизия увидела безумие, которое пожирало его. Маска соскальзывала, и это разжигало во мне опасную искру злорадства. Мы были гораздо больше похожи друг на друга, чем Хантер когда-либо хотел бы признать.
Он быстро наступал, его аура пульсировала вокруг него. Хантер уже какое-то время был на взводе, но только сейчас я осознал, насколько сильно. Маленькая вспышка Эрика на последнем собрании, должно быть, задела его за живое, а меня не было рядом, чтобы увидеть, удалось ли им это уладить. Судя по всему — нет. Эрик не смог бы просто отпустить ситуацию, зная, что я связан душой.
— Я добьюсь своего, — сказал мне Хантер. — Ты женишься на Элве, и мы укрепим нашу власть над Элизией.
— Ты бредишь.
Его аура ударила меня прямо в грудь, и меня швырнуло в книжный шкаф. Атака Хантера была беспощадной, и я едва успевал призывать свою ауру, чтобы защититься. Он был слишком быстрым. Слишком сильным.
— Тогда это решит совет! А теперь убирайся! — выкрикнул он.
Мне не нужно было повторять дважды. Наперекор всем своим инстинктам — остаться, усугубить ситуацию, обрушиться на брата со всей своей яростью — я ушёл.
Мне нужно было выбирать битвы с Хантером с умом, особенно теперь, когда я начинал понимать: я не смогу быть без одной конкретной полубогини.
Когда Мэтт встретил меня в аэропорту, он расплылся в улыбке и подхватил меня на руки. Я обняла его в ответ, но меня разъедало чувство вины. Оно пронзило мои вены и заставило кожу покалывать.
— Я скучал по тебе, — сказал он.
— Прошла всего неделя, — слабо отшутилась я в ответ, когда он отпустил меня.
— Ты не скучала по мне?
— Я этого не говорила.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я отстранилась прежде, чем поцелуй мог стать глубже. Мэтт взял мой чемодан и поставил его в багажник машины.
— Ну как всё прошло? — спросил он.
— Потрясающе. Доклад прошёл очень хорошо. Было много людей, которые хотели обсудить его со мной. И Дилан там оказался, что было неожиданно. У меня появилось несколько новых писем от людей, заинтересованных в совместной работе.
Мэтт посмотрел на меня.
— Ты же не собираешься всерьёз брать на себя ещё больше работы, правда?
— Что ты имеешь в виду?
— Я тебя почти не вижу, Квентин, — в его голосе звучало раздражение. — А когда вижу, мне приходится соревноваться с письмами и таблицами. У тебя не нашлось времени для меня, пока ты готовилась к этой дурацкой презентации.
— Дурацкой презентации?
— Я не это имел в виду.
— Тогда что ты имел в виду, Мэтью?
Он тяжело, раздражённо вздохнул.
— Иногда ты невозможна, Квентин. Ты всё воспринимаешь как личное оскорбление. Я просто хочу проводить время со своей девушкой. Почему это такая плохая вещь?
— Мне нравится моя работа.
— Ты делаешь её всей своей жизнью.
Нет, это было не так.
В жизни было нечто большее, чем моя работа. Я просто осторожно выбирала, кому отдавать своё время. Я проводила его с Кэсс, Чарли, Салом.
И с Грейем.
В последнее время я уделяла Грею очень много времени.
Мэтт редко был в приоритете. Даже когда я была рядом с ним, мои мысли были заняты другим.
— Я много работала. И хочу продолжать много работать, — возразила я, отгоняя мысли о Грее.
— Иногда людям не хочется всё время сидеть в стороне и только аплодировать тебе.
Эти слова ужалили и лишили меня дара речи. Он слишком сильно напомнил мне Итана. У Итана была привычка всё переводить на себя. Он не умел радоваться за меня. Не по-настоящему.
Когда Мэтт остановился у дома, я потянулась открыть дверцу машины, но он схватил меня за запястье — чуть сильнее, чем я привыкла.
— Отпусти, — сказала я.
— Скотт, послушай. Я не хочу ссориться с тобой. Я не видел тебя всю неделю.
Я повернулась к нему лицом, прикусывая щёки, чтобы сдержать слёзы, жгущие глаза.
— Это глупая ссора, — сказал он уже мягче. — Прости, что я её начал, но, как я сказал, я просто хочу проводить время со своей красивой девушкой.
Вот кем я всегда для него была. Красивой. Я задумалась: если бы я дала Мэтту пять слов, чтобы описать меня, какими бы они были? Я бы поставила дом на то, что все они имели бы отношение к моей внешности.
Он обхватил ладонями моё лицо и наклонился, чтобы поцеловать, но я отстранилась, открывая дверцу.
— Я же сказал, что мне жаль, Квентин, — раздражение снова прорезалось в его голосе, заставляя его звучать как ребёнка. — Чего ещё ты хочешь?
Я открыла заднюю дверь машины и вытащила свой чемодан.
— Если тебе приходится спрашивать, тогда какой в этом смысл? Спасибо, что подвёз.
Хлопнув дверью, я стремительно направилась к дому. Открыв дверь ключом, я захлопнула её за собой и уронила чемодан. Когда я огляделась вокруг, моя злость превратилась из смутного раздражения во что-то более осязаемое.
Пол в прихожей был полностью устлан ковром из жёлтых тюльпанов.
— Да твою же мать, — прошипела я.
Мои слова эхом отозвались более низким голосом.
— Да твою же мать!
— Грей?
— Скотт?
Выйдя из прихожей, я увидела Грейсона на диване, тоже окружённого тюльпанами. Когда я посмотрела на него, то заметила, что он истекает кровью.
— Что, чёрт возьми, с тобой случилось? — спросила я, и паника затопила грудь, заставляя сердце тревожно сбиться с ритма. — Дай я принесу аптечку.
Грей рассмеялся, и я вспомнила, что он не Смертный.
— Принял на себя гнев Хантера, — ответил он. — Я ещё легко отделался. Эрику повезло куда меньше. Всё заживёт. Просто это занимает немного больше времени, когда раны наносит другой Бог.
Я кивнула и подошла к нему ближе. Хантер задел его серьёзно. Сильнее, чем в тот
