Сибил и швырнула через комнату. Она быстро заткнула рану хлопком, бормоча слова ободрения под дыханием в надежде, что Сибил слышит ее. Ее грудь сжалась от поверхностности каждого вдоха Сибил.
В доме прозвучал щелчок.
Морана резко подняла взгляд на теперь тесную гостиную, глаза пробежали по трем мужчинам — Лемурийцу и двум принцам Каррафимов — прежде чем встретиться с обезумевшей Астерией. Ее глаза расширились, когда она увидела Морану, одна бровь приподнялась.
Но она опустила взгляд на колени Мораны, и ярость промелькнула на ее лице с бесконечной ночью ее божественной формы, мелькнувшей на миг под смертной кожей.
— Что, блядь, случилось? — зарычала Астерия, опускаясь на колени рядом с Мораной. Слезы выступили на глазах Астерии, пока она осматривала тело Сибил. Они остановились на ране, прежде чем зафиксировать кровь на полу с очередной синей вспышкой. — Почему она не заживает? Она…
— Держится. — Голос Мораны дрогнул, когда что-то влажное и обжигающее прокатилось по ее лицу. — Кинжал. Гематит.
— Сукин сын, — ахнул Лемуриец с фиолетовыми глазами, а челюсти принцев Каррафимов отвисли при виде Сибил.
Более высокий, с зеленовато-карими глазами, застыл, его кожа стала пепельной. Он опустился на колени и подполз к Сибил напротив Мораны и Астерии, не отрывая глаз от ее дочери.
— Морана! — резко сказала Астерия, заставляя ее внимание переключиться на ее дикие, вращающиеся синие глаза. — Что. Случилось.
— Я не знаю. — Морана сдержала рыдание, когда душа Сибил затрепетала. — То есть… я не знаю подробностей. Валерия пришла ко мне и сказала, что отнимет у меня мою дочь. Я знала, что должна немедленно приехать сюда. Я нашла ее вот так. Я не знаю, кто это сделал, но не сомневаюсь, что это дело рук Валерии.
— Валерия? — пробормотал Лемуриец, хмурясь. Он посмотрел на другого принца Каррафимов, говоря тихо. — Я думал, она тоже мать Сибил.
— Не сейчас, Гав. Это сложно, — пробормотал принц своему другу.
Второй присоединился к ним на кухне, присев рядом с Астерией и положив руку ей на плечо. Она вздрогнула и перевела внимание на мужчину. Что-то промелькнуло между ними, и она повернулась обратно к Моранe. — Тебе нужно отвезти ее к Селестии…
— Ее душа, — прошептала Морана, вены пульсировали ярко вместе с рыданием, застрявшим в ее грудной клетке. — Тело подводит ее.
— Отвези ее к Селестии сейчас же, — повторила Астерия, ее дыхание дрожало, пока она пыталась подавить панику в голосе. — Попроси Одо и Эрику Геспер. Скажи им, что я послала тебя. Расскажи им про кинжал…
Сибил напряглась в объятиях Мораны, судорожно хватая воздух, но вдох превратился в разрывающее сердце рыдание, которое пронзило ее, когда она, без сомнения, побеспокоила свои раны. Сердце Мораны подскочило к горлу, ее хватка сжалась, удерживая плечи Сибил.
Ее обычно ярко-зеленые глаза были слишком тусклыми для вкуса Мораны. Ее губы задрожали при виде тяжелого, полуприкрытого взгляда Сибил, медленно блуждавшего между ней, Астерией и принцем Каррафимов, стоявшим на коленях с другой стороны.
— Мама… — Рыдание вырвалось из губ Сибил, и она затрепетала. — Эндора…
Морана приглушила ее, наклонившись и прижав губы ко лбу. — Мы здесь, моя змея. Мы поможем тебе.
— Я убью ее, — рявкнул принц Каррафимов на брата, его глаза и Знак пульсировали бело-золотым светом Энергии. — Клянусь Богами…
— Не клянись слишком сильно, раз уж в этой комнате есть как минимум одна, — отозвался другой, заслужив взгляд от Астерии. — Я не сказал две, но оставил возможность на случай, если ты захочешь быть одной прямо сейчас.
— Терпеть не могу тебя, — пробормотала она, прежде чем снова привлечь внимание Мораны. — Морана, тебе нужно идти сейчас…
Крики пронзили воздух, когда земля затряслась ритмичными ударами, глубокий, гортанный рев заполнил пространство.
— Что, твою мать, там творится? — крикнула Астерия, вскакивая на ноги.
— Я пойду с ними, — сказал принц Каррафимов напротив Мораны, и расслабленный, тяжелый взгляд Сибил остался на нем. Ее рука дернулась, и он поймал ее, вложив свою окровавленную руку в ее. — Я тебя не оставлю.
— Мы должны пойти помочь с тем, что происходит снаружи, — вмешался второй принц Каррафимов, его взгляд метнулся между Лемурийцем и Астерией. — У меня ужасное предчувствие, кому принадлежат эти тяжелые шаги, и нам сейчас понадобится помощь Лиранца, чтобы защитить Эльдамайн, если наш любимый змей выведен из строя.
Ноздри Астерии раздулись, ее голова поворачивалась между Мораной и мужчиной.
— Хорошо… Пирс, иди с Мораной, и если что-нибудь пойдет не так, то ты позовешь меня. Понимаешь?
— Конечно, — тихо согласился он, кивнув раз. — А Риддлинг?
— Мы позаботимся об этом, — сказал брат, кивая. — Оставайся с ними.
Астерия задержала взгляд на Сибил еще на мгновение, прежде чем выбежать из дома, двое других мужчин последовали за ней. Лемуриец задержался в дверном проеме, его бровь приподнялась в сторону того, кого она теперь знала как Принца Пирса.
— Не подохни там, — сказал Пирс ему, голос сорвался. — Это приказ.
Лемуриец усмехнулся, его сиреневые глаза сверкнули.
— Как пожелаете, Ваше Высочество.
— Возьми ее, — приказала Морана, поднимаясь, чтобы открыть портал посреди кухни. Он бешено закружился, размывая каменные сооружения на той стороне. Пирс прижал к себе Сибил, тихо извиняясь, когда она застонала. — Ты ее любишь?
Его глаза вспыхнули на Морану, челюсть сжалась.
— Все сложно.
Морана фыркнула, шагнув в портал.
— Так всегда и бывает.
ГЛАВА 41
АСТЕРИЯ
Астерия вышла из дома Сибил под небом, пылающим дымом и серебряными всполохами пламени от змей. Золотой змей парил выше, его крылья распростерты, словно паруса, на фоне почерневшего неба.
С оглушительным ревом он ринулся вперед и вонзил массивные челюсти в горло бледно-голубого змея прямо в полете. Тот затрепыхался, издав пронзительный, раненый крик, отозвавшийся эхом от зубчатых скал Черных Лавин. Кровь хлынула из разорванного горла, проливаясь дождем на заснеженные пики.
Золотой змей разжал хватку, и голубой рухнул с небес, конечности обмякли, крылья сложились. Он ударился о горные склоны, удар прокатился по земле.
— Боги, — выдохнул Уэллс рядом с ней, в ужасе глядя на эту сцену. Гаврил подошел рядом с ним, обнажив меч. — На что я смотрю, Гав?
— На войну, Ваше Высочество, — пробормотал Гаврил, глядя на Уэллса и Астерию с напряженным выражением лица. Уэллс смотрел бесстрастно, и Гаврил пожал плечами. — Полагаю, это официально война.
— Какой змей был ваш? — Взгляд Астерии перебегал от Уэллса к Гаврилу, Эфир и Энергия беспокойно покалывали вокруг нее от различных сражающихся Сирианцев.
— Голубой, — выкрикнул Гаврил, сжав челюсти. — Его звали Бенджамин.
Астерия, возможно, и не знала этого змея, но гнев Гаврила отозвался в ней.
Помимо Селестии, Эльдамайн всегда занимал особое
