в глазах Нагро и быстрый взгляд в сторону Греты.
— Кхм… Учитывая все вскрывшиеся обстоятельства и неопровержимые доказательства, я, как Глас Мирового Судьи, постановляю снять все выдвинутые обвинения с господина Деза. — Илай чеканил слова, вбивая их в крышку гроба местного правосудия. — А также, ввиду доказанной некомпетентности, коррупции и подлога сотрудников аппарата управления, я изымаю это дело и передаю его в юрисдикцию Мирового Суда.
— Вы не можете принять такое решение единолично! На вас стоит официальный государственный запрет на въезд в страну, и мы… — начал вопить прокурор.
Илай приподнял бровь, посмотрев на него как на клинического идиота.
— Так я в страну и не приезжал. Этот город исторически является полностью автономным образованием и юридически не имеет с государством ничего общего. Странно, что вы так отвратительно знаете базовые законы… господин прокурор.
— И всё равно вы не можете его просто отпустить! Он убил двадцать чиновников! — рычал Нагро, распушив перья.
Он явно красовался, пытаясь вернуть себе авторитет перед Гретой. Вот только его истинная омега смотрела на него почти роняя слюни от ужаса, намертво вцепившись в руку невозмутимого Саяна.
Нахмурившись, я решительно встала. Нагро необходимо было окончательно вывести из равновесия прямо сейчас. Добить, пока он шатается.
— Ваша честь. Сторона защиты официально просит удалить из зала двух наших представителей в задних рядах. У них через час рейс. Они улетают на совместный отдых перед своей свадьбой.
— Разрешаю, — поспешно кивнул судья, видимо, наивно надеясь хоть как-то ослабить наше давление.
Но Теодор, видя, как Саян уводит Грету к выходу, полностью потерял лицо.
— Я против! Заседание еще не окончено! Стоять! — заорал он, срывая голос.
Но его приказы больше не имели здесь никакого смысла. Они спокойно вышли в коридор, и, как я и рассчитывала, глава города моментально потерялся в приступе паники и ревности. Больно ему, наверное. Но мне было в сто крат больнее смотреть, как моего альфу столько месяцев держат в клетке, как дикого зверя.
— Вы вообще понимаете, к чему приведет ваш отказ исполнять прямое требование Гласа Судьи? — ледяным тоном поинтересовался Илай.
— К тому, что виновного в массовом терроре наконец-то посадят! — рявкнул красный прокурор.
— Не совсем так. — Я сделала шаг к помосту. — Это приведет к тому, что наш клан и весь союз кланов полностью прекратит финансово поддерживать инфраструктуру этого города. Все благотворительные фонды будут заморожены. Счета школ, городских больниц и даже здания этого суда будут заблокированы. Мы отказываемся содержать город, в котором нам больше нет места. Зачем нам суд, который не защищает?
— Всё это давно спонсируется из государственного бюджета! — высокомерно, но с заметной дрожью в голосе заявил судья.
— Нет. Всё это десятилетиями спонсируется исключительно из добровольных взносов совета союза. И с этой секунды мы официально отказываемся переводить средства, если вы не примете сторону законного правосудия и не остановите этот произвол. Ваши счета опустеют к вечеру. Город обанкротится через неделю.
На стол судьи легла пухлая папка. Илай лично передал ему финансовые выписки. По мере того, как Олин дрожащими руками листал банковские документы, его лицо приобретало цвет серого пепла.
Тяжело сглотнув, судья поднял безнадежный взгляд на разрушенного Теодора Нагро, затем перевел его на разорванные наручники Каина, и, наконец, посмотрел на меня.
— Дело господина Дезы… объявляю закрытым за отсутствием правомочного состава преступления. Освободите его из-под стражи немедленно. — Судья обессиленно ударил деревянным молотком. — Я признаю Каина Деза полностью невиновным перед законом и подтверждаю его право на все совершенные действия ввиду угрозы его паре и потомству.
Глава 49. Клятва
— Господин Деза! Пару слов для наших читателей, как вам удалось избежать обвинений!?
— Господин Деза, правда ли, что вы планировали занять место главы города?!
— Господин Деза, вы собираетесь сделать этот город только для альф и омег?!
— Правда ли, что вам теперь всё будет сходить с рук!?
— Какие планы вы собираетесь осуществить в ближайшее будущее!?
Пока мы под руку спускались по широким ступеням здания суда, журналисты рвались через выставленное оцепление. Они были готовы кинуться в драку с нашей охраной ради одного ответа. Каин игнорировал их выкрики, крепко прижимая меня к своему боку. Но на последнем вопросе он внезапно остановился. Поднял свободную руку вверх, заставляя всю эту беснующуюся толпу заткнуться.
— Я планирую жениться. Поэтому надеюсь, вы оставите меня в покое и не будете портить мне праздник. А то, кто знает, может, я решу зайти к вам… в гости? — хищный оскал расчертил губы альфы.
Дальше не последовало ни одного вопроса. Над заснеженной площадью повисла мертвая, холодная тишина.
Около машины Каин сам открыл мне тяжелую дверь и бережно помог сесть. Вот только стоило мне оказаться внутри, как он не пошел обходить капот, а тут же забрался ко мне на заднее сиденье. Резко притянул к себе и глубоко, отчаянно поцеловал.
Окружающий мир моментально сузился до нас двоих и тесного салона автомобиля. Каждое мгновение в его руках казалось моей больной фантазией. Сладким фантомом изголодавшегося по ласке сознания.
Как же сильно я скучала по нему. Чувство долгожданного облегчения еще не наступило, ведь я цеплялась за его черную футболку мертвой хваткой. Пыталась удержать, панически боясь, что мир снова перевернется и его попытаются отнять. Не отдам.
Горячие руки альфы заскользили по моему телу. Глухо рыкнув что-то про узкие пространства, он перетянул меня к себе на колени так, что я оказалась бедрами прямо на нем. Его горячий лоб тяжело уперся в мой висок.
— Что на тебе за порнография надета, душа моя? Ты решила соблазнить всех, кто на твоем пути встанет? — Крепче прижимая меня к своему телу, Каин начал загнанно дышать в мои волосы.
Я животом чувствовала его яркую заинтересованность в моем наряде и в том, чего под ним не было.
— Ты бы еще в трусах пришла.
— С этим была бы большая проблема, — прошептала, игриво ведя ладонью по его груди.
— Какая? — напряженно спросил он, уже нутром чуя подвох.
— На мне нет белья.
Сердце под моей ладонью забилось так яростно и гулко, выдавая его яростное возбуждение с головой. Воздух в салоне стал обжигающим.
— Юна… Я накажу тебя. Сегодня ночью ты будешь умолять меня и…
— Я на это очень надеюсь.
Не дав ему договорить, я запрокинула голову и мягко поцеловала его в напряженную шею, чувствуя крупную дрожь под губами. Я и не подозревала, что дразнить своего мужчину и доводить его до предельной степени голода — это так сладко. Внизу живота закручивался тугой узел от одного лишь осознания того,
