сам, как и многие обычные люди, вижу в этом предзнаменование. Осталось понять: хорошее оно или плохое?
– Клади её тут, – Королева указывает на место у входа, прямо в центр своеобразного круга из кольев, на котором висят пустые черепа, принадлежащие когда-то другим собратьям.
– Это, – я нервно сглатываю, сжимая тело Куколки в руках, – спасёт Мию?
– Она будет жить. Даю слово, – обещает Королева. – И иного шанса выжить у неё нет. Что выберешь, Ворон? Отдашь свою жизнь в уплату её?
– Да, – повторяю я, опуская Мию на землю и пытаясь сделать это как можно бережнее.
– Тогда начнём с крови.
Я киваю, поглядывая на то, как остальные Черепа выстраиваются полукругом. Их всего шесть, седьмой, Барс, остался в усыпальнице, а восьмой… Восьмой снимает маску. Я снимаю маску. И поднимаю лицо вверх, с удовольствием втягивая свежий воздух, пропахший лесом и мхом, а затем впиваюсь зубами в запястье. Из-под распоротой кожи сочится кровь, и каждая капля падает в приоткрытый рот Мии.
– Это сработает? – спрашиваю я с надеждой. – Она вернётся, если отдать мою силу ей?
Королева не отвечает, и другие молчат… Я снова один. И буду один до конца, потому что сам виновен в том, что Куколка стала и правда куклой. Безжизненной и пустой. Но кое-что меня беспокоит:
– Она сможет принять обскур? Разве сосуд не должен быть разбит? Разве вливать нужно не в момент слома психики?
– Она сломлена. Проверим, хватит ли этого… – Королева подходит ближе. – Она привычна к твоему обскуру. Он её проводник, это облегчит задачу.
Что ж… Это единственная надежда, и она усиливается, когда я слышу вдох. Медленно, но Мия оживает. По крайней мере, её организм. Из переполненного моей кровью рта, прямо из уголка губ сползает красная капля, и шея Куколки подрагивает, как если бы она сглатывала…
– Достаточно, – Королева отталкивает мою руку.
Я отодвигаюсь, ошеломлённо глядя на неё. Этого мало, не передано и трети обскура Ворона, это неправильно. Кажется, даже остальные Черепа не понимают, что происходит, в алых огнях глаз каждого неприкрытое удивление, которое лишь усиливается, когда Королева раздирает свою ладонь и прикладывает к губам Мии. Та присасывается к новой порции, как младенец к груди матери.
– Пей, дитя. – Королева ласково проводит пальцами по рыжим волосам. – Посмотрим, может, ты станешь моим лучшим творением…
По рту Мии теперь помимо крови размазана чёрная густая жидкость, она кажется смолянистой, но совсем не блестит как полагается влаге.
– Это чистый обскур, – поясняет Королева, заметив общее изумление. – Если она выдержит… Я надеюсь, это многое изменит для нас всех…
Она отходит и почти волоком оттаскивает меня от Куколки, а та… Она ворочается и мучительно стонет. Мне хочется рвануться к ней, утешить, но Волк уже рядом. Он сдавливает моё плечо, не позволяя пошевелиться, а Королева отдаёт новый приказ:
– Стой тут.
Я сжимаю кулаки, но послушно замираю, наблюдая за тем, как вокруг Мии расползается дымка обскура, готовая поглотить её целиком. Королева тем временем неспешно обходит круг, разглядывая каждый череп на коле, а затем наконец вскидывает руку, в которую падает одна из масок.
Меня потряхивает от напряжённого ожидания, но теперь ясно, что моя сила не потребуется. У Куколки будет её собственная.
Королева снова склоняется над Мией и с уверенностью палача, опускающего топор над шеей осужденного, опускает маску. Черепушка мгновенно цепляется в лицо, прорастая сквозь кожу. Обскур сгущается, скрывая ото всех происходящее. Из плотного тумана слышится хруст и болезненное тявканье.
Все ждут, даже Королева останавливается рядом с Филином и, склонив голову, наблюдает. Тьма медленно отступает, точнее, возвращается к владелице – к Мии. Только вместо неё на четырёх лапах стоит крупная лисица с чёрным мехом и рыжими клоками у шеи, костяная челюсть распахнута, язык вывален и из глотки выходит горячий пар.
– Мать твою… – вырывается у Быка.
Лисица резко поворачивает голову, красные глаза вспыхивают, и она рычит, но не нападает, а сбегает, быстро теряясь между стволов деревьев.
Все мы настолько шокированы, насколько возможно. Я даже забываю, как дышать, пытаясь уложить в голове всё случившееся и унять сердцебиение.
– Твоё безумие не излечить полностью, но отныне ты связан с Лисой, Ворон. – Королева поворачивается ко мне. – Если убьют её, умрёшь и ты. Ты сам сделал этот выбор, а теперь… Надень маску и пригляди за Лисой.
С этими словами Королева устало трёт висок, скрытый короной, и, опираясь на Филина, возвращается ко входу, а я… Я счастлив по-настоящему! Потому не медлю, на бегу подхватывая маску и натягивая её. Мне нужно отыскать мою Куколку…
Глава 29
КУКЛА
Я просыпаюсь и какое-то время ещё просто лежу, пытаясь вынырнуть из липкого тёмного сна. Подо мной холодная земля, однако тело, хотя и чувствует это, не испытывает особых проблем, оно даже не дрожит. Сухие ветки царапают кожу неглубоко, но неприятно.
Я хмурюсь, постепенно осознавая всё, а затем поднимаю веки, когда воспоминания о смерти Хоука вспыхивают болью в сердце. Дыхание мгновенно сбивается, глаза смотрят через… череп… маска… Тошнота подступает и приходится резко сесть, трясущимися руками стягивая маску. Почти сразу наступает осознание, что что-то не так.
Под пальцами кость с выступающими острыми зубами и провалом носа на морде… Это не череп Ворона… Я оглядываю маску, верчу её в руках. Она мне не знакома, хотя похожа на ту, что носил Волк, но не такая же.
Взгляд соскальзывает, осматривая пальцы, запястья, предплечья… На бледной коже грязь, смешанная с кровью, джинсы порваны кое-где и тоже измазаны, а волосы в беспорядке. Я нервно дёргаюсь в сторону, заметив оленью тушу, валяющуюся рядом. Всё истерзано в мясо, видны следы клыков…
– Ты больше не будешь пытаться меня покалечить? – слышится знакомый низкий голос.
Приходится развернуться, чтобы посмотреть на него. Хоук сидит на ближайшем из крупных деревьев Великого леса, свесив одну ногу, а вторую согнув и положив на неё руку. Воронья маска поднята, открывая улыбающееся лицо.
– Ты жив? – тихо спрашиваю я, не в силах поверить в это чудо.
– Конечно! – Он легко спрыгивает и распахивает крылья, смягчая падение. – Меня не
