диванчики, чайный столик, вазы со срезанными флоксами, чей аромат наполнял комнату. Всё стоит на своём месте, ничего лишнего. А мне тут нравится, даже менять ничего не хочется.
Прошлась по комнате, выглянула в окно, — за ним виднелся небольшой ухоженный сад. Села на диван, не зная, чем занять себя. Пришла горничная и спросила, подать ли чаю. Я отказалась, так как не хотела портить себе аппетит перед обедом. Вернётся Островский, тогда и поем.
По-моему, жених не запрещал мне осматривать дом. Вот и пройдусь по комнатам. На первом этаже коридоров не было. Все помещения соединялись друг с другом смежными дверями. Из гостиной я вышла в библиотеку. Эта комната по площади была даже больше, чем гостиная, но её заставили высокими шкафами и стеллажами, на которых хранились всевозможные книги. Я прошлась по полочкам, прочитав названия на корешках: книги по химии, фармацевтике и анатомии соседствовали с философией и художественной литературой. Сразу видно, что Александр человек разносторонний.
Из библиотеки вышла в курительную комнату, где сразу ощутила впитавшийся запах табачного дыма. Вроде не замечала, что от самого Островского пахнет папиросами, наверное, гости курят. Задерживаться там я не стала и вышла в ещё одну гостиную, более просторную, чем первая. Даже пианино стояло в углу. Одна дверь вела в холл, а вторая в столовую, где служанки накрывали на стол. Они мило улыбнулись мне, поприветствовав, и скрылись за первой дверью. Значит, там по логике должен быть буфет, а далее кухня. Мне туда точно не нужно.
Я открыла вторую дверь и оказалась в небольшой галерее с портретами. Наверное, это предки Островского. Бегло осмотрев изображения, на некоторых узнала самого хозяина особняка, причём даже в детском возрасте. Он был очень милым ребёнком, прямо настоящий амурчик розовощёкий.
Из галереи я вышла в следующую комнату. Похоже, здесь рабочий кабинет Островского. Большой стол завален кучей бумаг и книг — в общем, творческий беспорядок. На стеллажах книги стояли вперемешку с папками и колбами, пустыми или наполненными. Я ощутила едва уловимые ароматы, которые витали тут: цитрусовые, хвойные, пряные и цветочные. Кажется, эта смесь тянулась из другой открытой двери.
Шагнув в проём, я замерла, открыв рот. Вау! Святая святых моего будущего мужа! Это же настоящая лаборатория. Столы и стеллажи заполняли пробирки, баночки, бутылочки, колбы, пустые и с непонятными цветными жидкостями. Штативы, пинцеты, пипетки, стеклянные шприцы — всевозможные инструменты. Помещение располагалось на углу дома. Окна везде были открыты, проветривая лабораторию, но запах эфирных масел всё равно ощущался в воздухе.
На одном из столиков я заметила разбросанные блоттеры — тонкие полоски бумаги, исписанные странными символами с одного конца. Неужели Александр занимается парфюмерией? Аккуратно взяв одну из полосок, я поднесла её к носу и понюхала край без надписей. Ноздри наполнила пряно-цветочная смесь, щекоча мои рецепторы. Так себе сочетание — не в моём вкусе.
Затем я обратила внимание на закрытый шкаф. Интересно, что там. Открыв дверцу, я застыла в изумлении. В нос ударили десятки насыщенных запахов. Флаконы из тёмного стекла заполняли полки. На каждом бутылёчке была приклеена этикетка с названием на латыни. Взяв первый попавшийся, я вынула пробку и едва вдохнула аромат.
— Лаванда, — узнала я запах эфирного масла. Закрыла бутылёк и поставила его на место.
На верхней полке моё внимание привлекли стеклянные сосуды побольше. На приклеенных бумажках от руки были написаны по-русски слова «Вiолѣтъ», «Идѣалъ», «Наполѣонъ».
— Что это? Неужели духи? — любопытство толкало меня взять в руки хоть один пузырёк и проверить его содержимое.
Что я и сделала, достав сосуд под названием «Вiолѣтъ». Вынув пробку, сразу поняла, что оказалась права, — это уже готовый парфюм.
— Так-так, — я подошла к столику, где в стакане стояли чистые блоттеры и пипетки. Капнула на бумажную полоску капельку духов и слегка помахала ей, дав спирту выветрится. А потом на расстоянии принюхалась к аромату.
— Хм-м-м… Бергамот, — распознала я в начальных нотах цитрусовый запах, — и, конечно, фиалка, судя по названию. Но для меня слишком насыщенно и терпко. — Я сморщила нос.
Видимо, Островский не пожалел ладана в качестве фиксатора.
— Хотя кому-то, возможно, такой состав понравится. Например, какой-нибудь бабушке-дворянке, — рассуждала я вслух, усмехнувшись.
— Значит, вам не нравится, — раздался знакомый голос в дверях лаборатории. — Не думал, что у вас такой любопытный нос, Варвара Михайловна.
— Ой! Простите… Я не хотела… — прикусила язычок, обернувшись. Островский вошёл в лабораторию, и его взгляд не предвещал ничего хорошего для меня. Я быстренько закрыла флакон с духами и подбежала к шкафу, чтобы вернуть его на место.
— Нет уж, погодите. Раз вы начали критиковать мой парфюм, может, скажете, что вам конкретно не понравилось? — Островский оказался возле шкафа, заслонив полки. Его глаза так требовательно смотрели на меня, что у меня сердце ухнуло вниз.
— Ладно, — пожала я плечами. Хочет правду? Пожалуйста! — Вы переборщили с ладаном, сделав армат тяжёлым и терпким. Я не стала бы использовать ладан в сочетании с фиалкой. Выбрала бы гвоздику или добавила немного мускуса, чтобы придать пудровые оттенки аромату.
— Вы разбираетесь в парфюмерии? — брови мужчины поползли вверх.
— Есть немного, — неопределённо пожала я плечами. — К тому же я юная барышня и не хочу, чтобы от меня пахло, как от пожилой матроны, повидавшей немало на своём веку. Поэтому ваши духи «Виолет» не произвели на меня впечатления, господин Островский, но вам, как мужчине, простительна подобная оплошность.
— В каком смысле? — он недоуменно взглянул на меня.
— Вы ориентируетесь на свои вкусы. И по всей видимости, вам нравятся насыщенные пряные ароматы.
Он хмыкнул, изогнув бровь. Мои слова попали в точку.
— Обычно мужчины покупают парфюм своим жёнам и дамам сердца, так сказать, — он взял из моих рук флакон и поставил его на полку. — Разве только содержанки сами покупают себе духи. Поэтому я ориентируюсь на рынок, Варвара Михайловна.
— Хотите сказать, мужчина главный и ему решать, какой аромат будет носить его дама, — язвительно произнесла я, сложив руки на груди. — А если женщине совершенно не нравится это одеяние и тянущийся за ним шлейф?
— Почему бы тогда ей не сказать супругу, чтобы выбирал другой парфюм. Не нравится фиалка? Может, подойдёт роза или жасмин.
— Думаете, каждая женщина осмелится сказать своему мужу или жениху, что тот ошибся с ароматом? Вряд ли. Некоторые мужчины слишком обидчивы и
