предложение… — Эндрю говорил сам с собой, не замечая, что своими словами бьет по мне, словно плетью. — Удивительно, что сорвался к Миретте. Такое событие спустил ритарру под хвост.
В его глазах разворачивалась сама бездна. Черная и пустая.
— Как ты относишься к тому, чтобы я называл тебя мамочкой, Ани?
Я закрыла лицо руками, не желая видеть происходящие с Эндрю метаморфозы: живые эмоции быстро перекрывала страшная мертвая маска.
— Это не так… — крикнула, зарываясь в свои ладони. — Не так…
Не знаю, сколько я так стояла. Минуту, пять, десять. Но, когда убрала руки, Форсайта рядом уже не было.
И мне бы пойти в свою комнату. Обдумать то, что он мне наговорил, но сил хватило только на то, чтобы сползти на пол и длинно, протяжно завыть.
Я сегодня плакала в третий раз, но только сейчас это не приносило мне облегчения.
Глава 16
Как и договаривались, Форсайт пришел в восемь. Я уже стояла внизу и ожидала, когда спустится Бита. Сестра задерживалась, не успев вовремя закончить свой туалет, потому что на пару часов уснула. Что и неудивительно, учитывая её поздний приезд из Академии, достаточно ранний подъем и треволнения, связанные с Миреттой.
— Прекрасно выглядите, леди Ванесса, — произнес Эндрю лишь слегка скользнув по мне взглядом.
— Благодарю вас, — так же сухо ответила я.
Будто и не было в нашей жизни недавнего спора на грани эмоций. Будто бы мы с ним были почти незнакомы.
После краткой истерики днем, я собрала волю в кулак и пошла выяснять, как у моего злейшего врага оказалась коробка, которую посыльный должен был передать мне из рук в руки.
Подняла всех горничных и экономку, выстроила вдоль коридорной стены и принялась стращать выдворением без возможности получить жалование за последний месяц.
Так вот и узнала, что посыльный столкнулся с Эндрю у входной двери. И тот, хамски выхватив у гонца короб, понесся меня искать.
Судя по тому, что отправителя посыльный не называл, отца Форсайт вычислил по наложенному на подарок заклинанию. Точнее, по остаточному магическому следу. Очень редкое умение, которое способны освоить лишь единицы. И оттого еще более ценное.
Теперь понятно, почему в уничтожении доклада Эндрю так рьяно винил меня. Словно ищейка, он взял след и уловил отголоски моей магии. А я ведь даже заклинание не произносила. Действовала сырой силой, просто послав искру.
Стоило признать — Форсайт был силен. Но отчего-то не желал афишировать этих способностей. Мог ведь напрямую сказать, как именно меня вычислил. Оспорить такое невозможно. Однако он ограничился пустыми угрозами.
— Богиня! Ванесса, откуда у тебя платье от леди Фай? — вмешался в мои раздумья звонкий голос сестры.
— Поклонник подарил, — любезно пояснил Эндрю, демонстративно на меня не смотря.
— Поклонник? — Бенедикта не по-аристократически открыла рот. — Платье, которое стоит больше, чем самый быстроходный корабль?
Стыдно признать, но она даже не преувеличивала. Маркиз, действительно, подарил мне невероятно ценную вещь.
Следуя логике, от выхода в свет в этом платье я должна была воздержаться. Потому что принимать подобное от человека, не являющегося мне ни отцом, ни мужем — смерти подобно. Но, во-первых, никто, кроме Эндрю, имя дарителя не знал. А во-вторых, надень я что-то другое, Форсайт бы почувствовал себя победителем.
— Кого ты слушаешь, — фыркнула я, проходя к шкафу за шубкой. — Это папа с мамой решили скрасить мой неудачный дебют.
— Да? — было видно, что сестра сомневалась, но привычка безоговорочно доверять ближайшим родственникам, все же победила. — Тогда они невероятные молодцы. В этом платье ты будешь чувствовать себя уверенно, даже под руку с кучером.
Она рассмеялась, но мы с Форсайтом шутку не оценили: слишком заняты были, препарируя друг друга взглядами.
Эндрю злился, что Бита поверила моим словам. Потому что до безумия хотел меня очернить. Выставить едва ли не продажной девкой, легко принимающей дары от богатых клиентов. Но что бы он там ни чувствовал, назвать имя своего отца не мог. Обнародование подарка такого масштаба могло закончиться для меня только походом к брачному алтарю. А Эндрю костьми ляжет, но помешает союзу.
Воображаемому союзу! Ведь мои чувства к маркизу Ньярмэ не изменились. Я по-прежнему почитала его наравне с отцом и помыслить не могла о Кристофе, как о мужчине.
А вот с его стороны отношение вполне могло поменяться. Мы не были связаны узами крови, а забота и уважение, вкупе с умилением хорошеньким личиком, легко перерастают в нечто большее. Я ведь росла, менялась, умнела. Нам всегда было интересно друг с другом, но со временем разговоры становились все более взрослыми. Так обсуждение любимых кукол сменилось беседами о магических патентах и разработках. А сценки, что мы с сестрами разыгрывали по вечерам, из сказок вдруг стали остроумными пародиями на нововведения короля.
Кристоф перестал видеть во мне ребенка, в то время как я продолжала смотреть на него, как на друга отца.
— Ну вы идете? — Бита, оказывается, уже успела одеться и открыть дверь. — Как два ишкандра, честное слово.
Она ухмыльнулась, а я замыслила за оскорбление отплатить.
Не успела. За нас обоих отомстил Эндрю: подловил Биту, когда та чинно шествовала до кареты, и повалил в сугроб.
— От ишкандра слышу, — бросил он перед тем, как забраться в экипаж.
— Даже руки не подал, — возмущенно пропыхтела сестра, поднимаясь и принимаясь отряхивать платье. — А у меня, как назло, магия на нуле. Зашвырни в него что-нибудь заковыристое, Ванесса.
— Ишкандры — это тупиковая ветвь эволюции, Бенедикта. Они подобного не умеют, — пропела я, с удовольствием отмечая, как вытянулось её лицо. Из распахнутой дверцы кареты тут же показалась мужская ладонь.
Приняла. Еще и села рядом с Форсайтом. Все-таки месть — это блюдо, которое можно вкушать даже со своим злейшим врагом. Пусть и очень дозированно.
Глава 17
Где находился мэрский дворец, я знала. Бывала там с матушкой и сестричками по различным делам. Так что, когда карета начала тормозить, сразу поняла, что до пункта назначения мы не доехали.
— Что там? — спросила у Эндрю, который, пользуясь своим расположением на скамье, прилип к окну.
— Смертоубийство, — усмехнулся он.
— Издеваешься? — спросила скептически, но после событий сегодняшнего дня готова была к любому повороту.
— Если бы, — продолжил зубоскалить Форсайт.
— Идиот! — буркнула, тоже подаваясь к окну. И меня не волновало, что для этого нужно было практически лечь на мужские колени.
— Быть не может, чтобы очередь тянулась до особняка Трессов! — воскликнула, собираясь вернуться на свое место. Но Эндрю не дал, одной рукой надавив мне на спину, а
