отчего у меня пошла икота.— Видите, я не соответствую вашим высоким стандартам. Я не леди. Я неуклюжая, пьющая архивариуска из трущоб.— Ты ошибаешься, — его голос стал тише, но отчётливо слышным сквозь шум веселья. — Именно такая ты и есть. И именно такая прекрасна.
Я не нашлась, что ответить. Мы молча смотрели на удаляющиеся огни столицы, погружавшиеся в вечернюю мглу. Эль сделал своё дело, стены осторожности рухнули. Мы разговорились. Сначала о пустяках, потом всё глубже. Я жаловалась. На Тома, на свою неудавшуюся жизнь здесь. На то, как страшно всегда чувствовать себя чужой.
— Я никогда его не любила, понимаешь? — сказала я, и слова лились сами, тёклые и горькие. — Сначала было просто… удобно. Потом страшно. А теперь… теперь я ему ещё и должна. Амель, до этого слушавший, кивая, резко замер. Его взгляд стал острым, как клинок.— Долг? Какой долг? О чём ты, Фрида?
Мозг, затуманенный хмелем, с ужасом просигналил об опасности. Я наговорила лишнего.— Ничего, — махнула я рукой, пытаясь встать, но мир поплыл. — Пустяки. Не твоё дело.
— Фрида, — он взял меня за руку выше локтя, крепко, но не больно. — Какой долг? Он что, заставлял тебя подписывать что-то?
— Оставь, Амель, — я попыталась вырваться, но силы меня покинули. Всё навалилось разом — усталость, алкоголь, страх. Слёзы выступили на глазах. — Просто… уведи меня отсюда. Пожалуйста.
Он не стал больше давить. Молча, твёрдой рукой, он обнял меня за плечи и повёл, шатающуюся, с палубы вниз, по качающимся коридорам, в нашу каюту. Помог снять ботинки, уложил на нижнюю койку, накрыл шерстяным пледом.— Спи, — коротко сказал он. — Утро вечера мудренее.
Он потушил светильник, лёг на верхнюю койку. Я лежала, прислушиваясь к скрипу корпуса, к его ровному дыханию где-то над головой, и чувствовала, как по щекам текут тихие, пьяные слёзы. Потом провалилась в тяжёлый, чёрный сон. АмельОна наговорила лишнего? «Долг». Это слово резануло слух, встало в мозгу красным, тревожным сигналом. Тот червь не просто пил её деньги, он вогнал её в финансовую кабалу. Зачем? Чтобы привязать наверняка? Или за этим скрывается что-то большее?
Она отвернулась к стене, её дыхание стало ровным. Я лежал наверху, глядя в потолок, по которому ходили блики от воды за иллюминатором. Гнев, холодный и тихий, змеёй скользнул по жилам. Я представлял, как нахожу этого Тома. Если я его ударю, она меня возненавидит?
Она боится. Не просто его, а чего-то, что связано с ним. Чем ты её шантажируешь, Том? Она умна, она живуча, но она загнана в угол страхом. Моя задача, не просто найти Кларис и вернуть имущество. Моя задача — вытащить Фриду из этой ямы. Расколоть этот орешек страха. Узнать правду, и тогда… тогда посмотрим.
Я почти начал проваливаться в лёгкую дремоту, борясь с усталостью дня, когда почувствовал движение внизу. Лёгкий скрип койки. Потом тихие, неуверенные шаги. Я приоткрыл глаз, оставаясь неподвижным.
Она стояла посреди каюты, похожая на привидение, озарённое бледным светом луны из иллюминатора. Выглядела потерянной и очень юной. Потом, не говоря ни слова, она подошла к моей койке и… забралась на неё. Аккуратно легла рядом, прижавшись спиной к моему боку, и устроилась, будто искала самое тёплое и безопасное место.
Всё во мне замерло. Разум кричал, что это нарушение всех границ, что это усложнит всё до невозможности. Но тело, сердце, какая-то более древняя часть меня отреагировала иначе. Я осторожно, чтобы не спугнуть, повернулся на бок и обнял её. Она вздохнула, глубоко и спокойно, и вся её напряжённая фигура мгновенно обмякла, растворилась в этом объятии.
Она искала защиту. Островок безопасности в бушующем море её страхов. И, чёрт побери, я дам ей это. Я буду этим островом. Пока она спит, пока она доверяет мне настолько, чтобы лечь в мою кровать, я буду её защитой.Я прижал её чуть ближе, уткнулся лицом в волосы, и закрыл глаз. Завтра будет сложный день. Завтра будут вопросы, неловкость, отступление. Но сейчас, пока паром качается на волнах, унося нас в неизвестность, у меня на руках спит самое хрупкое и самое дорогое сокровище, которое только можно представить. И я не отдам его никому.
Глава 8 "ПРОСТО...ДА!"
Я проснулась от яркого солнечного луча, ударившего прямо в лицо. Сознание возвращалось медленно, неохотно, принося с собой обрывки воспоминаний о вчерашнем вечере: эль, палуба, мои собственные неосторожные слова… и что-то ещё. Что-то тёплое и надёжное, в чём я проспала остаток ночи.
Я лежала на спине и медленно, с опаской, повернула голову. Рядом, на той же узкой коечной полке, спал Амель. Он лежал на боку, лицом ко мне, одна рука всё ещё лежала у меня на талии, как будто даже во сне продолжая удерживать. Его дыхание было ровным и глубоким, а в расслабленных чертах не осталось и следа от привычной саркастической усмешки или ледяной сдержанности. Он выглядел… просто мужчиной. Уставшим, немного помятым, и каким-то невероятно близким.
Паника, острая и жгучая, ударила мне в грудь. Что я наделала?! Я вскарабкалась к нему посреди ночи, как испуганный щенок! Теперь как смотреть ему в глаза? Как вообще общаться? Он, небось, доволен, как индюк!
Я осторожно, миллиметр за миллиметром, начала отодвигаться от него, стараясь не потревожить его руку. Но едва я пошевелилась, его глаз открылся. Сразу, чётко и осознанно, будто он и не спал вовсе. Его взгляд встретился с моим. В глубине зрачка промелькнула знакомая золотая искра, но в ней не было ни насмешки, ни вопроса.
— Доброе утро, — тихо сказал он, не меняя положения.— Я… я не… — я пыталась найти хоть какое-то оправдание, но язык заплетался.— Ты замёрзла, — просто констатировал он, убирая руку и садясь. — Или испугалась. Всё в порядке.Ого, он сам придумал мне оправдание. Да! Я просто испугалась… просто… ПРОСТО ДА!
Он сказал это так естественно, так буднично, словно речь шла о погоде, что моя паника немного отступила, сменившись жгучим стыдом.— Мне жаль, — пробормотала я, отворачиваясь и спуская ноги с койки.— Не извиняйся, — ответил он, так тепло смотря на меня, что на миг я представила…— Собирайся. Скоро прибытие.
Остаток короткого пути до горной пристани мы провели в почти полном молчании, но оно было уже другим, каким-то насыщенным, будто между нами протянулась невидимая нить понимания. Мы избегали смотреть друг на друга, но я чувствовала его взгляд на себе каждый раз, когда отворачивалась к иллюминатору.
Сойдя на берег в маленьком, уютном портовом городке у подножия
