вымаливать прощение.
— Лорд Индарэш, — вырвал его из собственных мыслей принц Скай, — мы можем идти?
Селестин слышал в голосе ледяного демона сочувствие, а когда обернулся, то увидел его и в глазах.
Меньше всего он нуждался в жалости от соперников.
Скрипнув зубами и с трудом сдержавшись, чтобы не нагрубить, Селестин направился к столу:
— Господа, нам нужно заключить клятву.
Он открывал полку за полкой, но не находил желаемое. Нужное нашлось на самой нижней полке — ритуальный стилет.
— Все помнят слова ритуальной клятвы?
— Да, — произнес принц Скай.
— Отлично.
Быстрый порез, и на ладоне проступила кровь, заливая руку. Селестин передал ритуальный нож принцу Скай, а тот, сделав надрез вручил оружие герцогу.
— Я, Индарэш Селестин аш Драгон Герцог Эргонский, клянусь хранить секрет о хрон-магии и ни жестом, ни мыслью, ни случайно, ни намеренно не выдать его.
Селестин говорил слова, а принц и герцог повторяли. Кровь струйками тянулась вверх и сплеталась в единый жгут. На последних словах полыхнула вспышка магии, и кровавые струи рассыпались, оседая на коже и мгновенно впитываясь. Клятва принята мирозданием и будет нерушима.
— Отлично, господа. Вы свободны, — произнес лорд Индарэш и отвернулся к окну.
Он слышал, как закрылась входная дверь и, сгорбившись, оперся на подоконник. В душе был полный раздрай.
Постояв несколько минут, Селестин направился к незаметному шкафу в углу, открыл дверцу шкафа, достал стакан и закупоренную бутылку гномьего первача.
Настроение такое, что ему нужно или подраться, или напиться, иначе его просто разорвет от собственных эмоций.
Глава 95
Кира
— Мисс Кирьяна, у вас все хорошо? — как сквозь вату я услышала участливый голос Вацлава.
— Да, господин Вацлав, у меня все нормально, — ответила и не узнала собственный голос.
— Ладно, мисс, — хмыкнул Вацлав и протянул мне несколько скрепленных листов. — Держите.
— Что это?
— Ваше новое расписание, — пояснил секретарь и напомнил: — Распоряжение лорда ректора.
— Да, да, я помню, — поспешно кивнула, чувствуя, как слезы снова наворачивались на глаза.
Я забрала листы, не глядя засунула их в сумку и, скомкано попрощавшись, сбежала из ректората. На душе паршиво, и я с трудом сдержала желание не разреветься. Хотелось скрыться и никого не видеть.
Боковыми, нелюдимыми дорожками добралась до общежития, тенью проскочила многолюдный холл и понеслась к себе в комнату. Мне повезло, что я никого не встретила.
Вошла в темное помещение и, не включая свет, раздеваясь прошла внутрь и залезла в постель. Подтянула колени к груди, обняла их и, не удержавшись, начала реветь. Все тело ломило, словно при простуде гриппом, а еще появилась ноющая боль в животе.
«Где я так отравилась?» — подумала, давясь слезами жалости к себе.
А еще мне жалко Селестина. Лорд не заслужил того унижения, что я ему сегодня устроила. Он гордый мужчина и не простит мне такого публичного унижения, как отказ выйти за него замуж.
Да ни один мужчина не простит женщине такой категоричный отказ!
Снова всхлипнула и уже не заревела, а завыла в подушку, накрывшись с головой, захлебываясь собственными рыданиями. Сквозь подушку я слышала, что кто-то стучал в мою комнату. Но не ответила, а лишь больше зарылась в толстое одеяло.
Не хочу ни с кем говорить. И видеть никого не хочу.
В сложившейся ситуации скверное было то, что я, кажется, действительно влюбилась в Селестина. Но самое ужасное заключалось в том, что я не видела себя долго и счастливо рядом с лордом. Мы были слишком разные и не подходили друг другу.
Ну какая нас может ожидать совместная жизнь? Полная боли и взаимного разочарования?
Зачем тогда сходиться, если все предрешено на неминуемый конец и расставание? Правильно — незачем!
Я прекрасно помнила, как мой отец сбежал от нас с матерью, когда влюбился в ту, ради которой готов был идти на край света. И ни дочь, ни жена ему были не нужны. Ведь он женился на маме вынуждено, она от него залетела, а в те времена такое нельзя было спустить на тормозах. Результатом их совместной ошибки стала спившаяся мама и я, ставшая из-за этого изгоем среди сверстников в подростковом возрасте.
Следующим важным мужчиной в моей жизни стал мой будущий муж Сергей. Я когда-то искренне считала, что мы с ним предназначены друг для друга и вместе навсегда.
Сергей добивался меня с первого курса универа. Хотя за харизматичным, обаятельным капитаном студенческой бейсбольной команды, бегали все девчонки. А он никого кроме меня не видел. Сергей ухаживал красиво, дарил конфеты и цветы, читал стихи, даже песни пытался петь. Вот на песнях, спустя два года его осады, я и сдалась. Сергей настолько жутко фальшивил, что я не выдержала этой музыкальной пытки. Он согласился больше не петь лишь в обмен на свидания. Незаметно, но мой будущий муж окончательно меня покорил, сделав в итоге Соболевой.
А дальше было как в сказке. Но не волшебно с розовыми пони, а когда читаешь «конец сказки» и смысл написанного доходит с опозданием.
Любовь Сергея оказалось недолговечной. Он успокоился, уверился в окончательной победе надо мной и в том, что я пройденный этап и никуда не денусь. По-другому я не могу объяснить то, что он мне изменил с моей же лучшей подругой спустя год брака.
И вот как мне после этого верить мужчинам? Они клянутся в вечной любви, носят на руках, но стоит лишь заполучить желанную добычу, то ставят трофей на полочку и идут покорять новые вершины. Знаю. Плавали.
Так хочу ли я серьезных отношений с человеком, с которым нахожусь в разных «весовых» категориях? Уверена, стоит Селестину меня заполучить и он потеряет ко мне всякий интерес. И сделает это даже быстрее, чем мой бывший.
Новая волна обиды вызвала очередной поток слез.
Есть же теория, что если девочка не видела правильную модель семьи, то и свою не сможет построить. Я тому доказательство. Папа ушел от мамы к другой, и от меня ушел муж к другой.
А ведь Сергей и одной десятой не был лордом Инрадэш. Лорду и уходить не нужно. Ему достаточно просто быть, чтобы на него охотились женщины. Так зачем ему нужна я? Для галочки? Ведь я способна лишь привлекать мужчин как ценный трофей, а стоит меня заполучить и приз уже не нужен.
Но хуже всего было то, что у меня рядом с Селестином перехватывало дыхание, а сердце то замирало, то колотилось так, что казалось выскочит из груди. Этот мужчина завладел моими мыслями, чувствами и сердцем, поселившись в нем
