пороге стоял взъерошенный Эмиль, в его руках была объемная коробка. Когда я открыла дверь, он повернулся ко мне и с улыбкой сообщил, протягивая коробку:
— Кирьяна, это тебе.
— Что это? — опешила я, не спеша брать предмет.
— Подарок. Позволишь войти?
— Эм… Ну да, входи. Я вообще-то в столовую шла. Но, — я глянула на настенные часы, что показывали без десяти восемь, — время еще есть.
— Вместе пойдем, — безапелляционно заявил герцог, заходя ко мне. — Куда это поставить?
— Эмиль, так что это такое? — меня разбирало любопытство, но и настороженность не отпускала.
— Посмотри сама.
Не дождавшись от меня ответа, куда поставить коробку, герцог, переступая через две ступеньки, поднялся в мою комнату и водрузил коробку на банкетку в зоне прихожей. Снял крышку и отошел в сторону, приглашая меня подойти и посмотреть.
Помедлив, я стянула с плеча сумку, отложила её в сторону и подошла к коробке. Вначале посмотрела на Эмиля, он, сдерживая улыбку, наблюдал за мной. Вздохнув, я заглянула в коробку.
Я не поняла, что именно вижу. На дне коробки лежали куски ткани, а по центру возвышалась горка из кусочков материала. В углу, одна на другой, стояли две миски: пиала и блюдце. Герцог потянулся, извлек их из коробки и поставил на пол.
Не успела я удивиться и спросить, что это значит, как тканевая гора зашевелилась, и из неё показался сначала розовый нос на усатой серо-рыжей морде, и потом выглянули два глаза-бусинки.
— Кто это? — спросила шепотом, таращась на животное.
— Детеныш иглиса, — сообщил герцог и аккуратно взял животное на руки. — Я нашел его еще вчера, когда осматривал звериную тропу. Малыш, наверное, испугался рева магоциклов, потому и зарылся в листья, где я его отыскал. Он замерз и жалобно пищал, зовя родительницу.
Я с любопытством рассматривала небольшого зверька, который помещался на ладони Эмиля. Детеныш иглиса чем-то мне напоминал гибрид хомяка и ежа. Об этом намекали черно-белые иголки, что топорщились на спинке детеныша. Малыш выглядел непривычно, но умильно.
— Так может, вернуть его маме? Она, наверное, волнуется, — предложила, аккуратно проводя на иголкам, они, на удивление, оказались мягкими.
— Не выйдет, — вздохнул герцог. — Мы так и не нашли место, куда убежала стая иглисов. А малыш без заботы погибнет. Да даже если мы и найдем стаю иглисов, они не примут детеныша обратно.
— Почему?
— Детёныш для них уже потерян. Эти звери живут очень сплоченной стаей и своих определяют по запаху. А у малыша за длительное время запах уже выветрился, поэтому он для них чужой. Его могут даже убить.
Мне стало так жаль кроху, что по нашей вине лишился родителей. Я всхлипнула, а на глаза набежали слезы.
— Эй, Кирьяна, ну чего ты плачешь? — приобнял меня за плечи герцог, удерживая зверька на другой руке.
— Мне его жалко, — кивнула на детеныша. — Он из-за нас маму потерял. Как ему теперь выжить?
— Ну, пусть у тебя живет, — неожиданно предложил герцог. — О детеныше нужно заботиться, а у тебя тут малышу будет комфортно.
— Но… Мне не разрешат держать питомца в комнате. Это же… запрещено, — неуверенно сказала, косясь на зверька.
— Иглисы неприхотливы в содержании, кроме того, они очень чистоплотные, — начал нахваливать подарок Эмиль, бесцеремонно сунув детеныша мне в руки. — Кстати, когда зверек подрастет, то станет тебе хорошим охранником.
— Но… я же ничего не знаю, как за ним ухаживать, — растерялась, смотря в черные глазки-бусинки.
— Я тебе все расскажу. Ну что, берешь на попечение?
— Ну… — пожала я плечами.
— Вот и отлично, — довольно хлопнул в ладоши герцог. Зверёк от громкого звука сжался в шарик, выставив иголочки. — Пересаживай мелочь обратно в домик и пошли завтракать.
— А малыш? Его же кормить нужно, напоить… Чем они питаются?
— Я с утра уже все это сделал. Он теперь сутки спать будет. За это время мы все организуем и оборудуем для этой мелочи.
— Как скажешь, — согласилась я, аккуратно поместив зверька обратно в коробку.
Стоило малышу оказаться в привычном гнезде из кусков ткани, как он тут же в них зарылся, как в норку, и затих. Герцог закрыл коробку крышкой и поставил емкость на напольный коврик.
— Иглисы боятся холода. Пусть пока так поспит, — пояснил свой поступок Эмиль.
— Так может, поставить его на банкетке?
— Не нужно. Он может проснуться и начать бегать по коробке. Еще перевернет. Пусть так стоит.
Герцог подхватил мою сумку, закинул её на плечо и направился по лестнице вниз из моей комнаты.
— Кир, пошли уже завтракать, я голоден как оборотень.
— Эмиль, а чем мне кормить этого кроху?
Бросилась я вслед за герцогом, на автомате закрыв собственную комнату на замок и навесив защитную охранку.
— Такому маленькому нужно молоко. А еще фрукты и овощи, их сейчас много. Можно купить впрок.
— Где я их хранить буду? — опешила я.
— У орка своего на складе пристроишь, — отмахнулся герцог. — Кстати, сейчас сезон, и можно купить орехи и семечки. Их у себя в комнате сможешь хранить.
— Эмиль, откуда ты столько знаешь об иглисах? — удивилась я осведомленности герцога.
— У меня в детстве был иглис.
Мы шли по общежитию провожаемые шепотками и изумленными взглядами. Внизу холла общежития с самыми несчастными лицами в окружении расфуфыренных девиц нас дожидались ледяные демоны.
— Ну наконец-то, — проворчал Скай. — Кертерский, тебя только за смертью посылать.
— Ледяной, твое состояние моим появлением не лечится, — не остался в долгу Эмиль.
Герцог чуть замедлил шаг, давая возможность присоединиться к нам демонам.
— Рамиль, ты заболел? — переполошилась я, услышав последнюю фразу.
— Все хорошо, Огонек, — поморщился Скай, хватаясь за голову, словно она у него сильно раскалывалась. — Скоро все пройдет.
— Может к целителям?
Эмиль промолчал, лишь демонстративно громко хмыкнув. Я же с беспокойством всматривалась в помятое серо-зеленое лицо моего демона, в его красные воспаленные глаза.
— Кирьяна, не волнуйся так, — включился в разговор Инис, косясь на своего господина. — У принца просто похмелье.
— В смысле? — опешила я от услышанного. — В академии нельзя пить. Если Селес… Если лорд ректор узнает, то он минимум влепит тебе предупреждение.
— Он и так знает, — буркнул Скай.
— Что⁈
— Кирьяна, огонёчек, не кричи так, — морщась от боли, взмолился Скай. При этом выглядел принц таким несчастным, что мне вмиг расхотелось его отчитывать.
— Пьянь, — покачала я головой. — Пошли в столовую, будем лечить тебя.
В столовую мы добрались быстро, не смотря на то, что Скай шел медленно и с таким несчастным видом, что даже Эмилю было совестно ускоряться.
В столовой адептов пока было не много. От запаха еды Скай натурально позеленел и ретировался за наш стол, предварительно выдавив из себя:
— Я
