это?
— Неважно.
— Я бы хотел походить по дну не здесь, а где-нибудь в океане, — задумчиво произнес Макс. — Посмотреть на большие кораллы. И на огромных акул.
— И чтоб ты делал с огромными акулами?
— Я бы на них катался! И бил бы их по носу, а они бы не понимали, в чем дело!
— Акулам крупно повезло, что ты невыездной, — заметил Костя, и Макс захихикал, потом резко остановился и, оглядевшись, кивнул.
— Мы пришли. Когда там, внизу, будешь говорить — думай о том, что говоришь, а не о том, где говоришь — тогда вода не будет лезть в рот. Ну, это просто.
— Да уж, — Костя оглянулся на едва различимые огни оставшегося далеко позади города. — Слушай, я не уверен, что…
— Идем! — решительно сказал мальчишка и внезапно провалился сквозь водную рябь, дернув Костю за собой, отчего он пoтерял равновесие, упругая поверхность моря под ним мгновенно обернулась пустотой, и его стремительно потянуло вниз, во тьму. Почти сразу же крепко державший его за руку Макс остановился, каким-то образом повиcнув в нескольких метрах от колыхающейся серебристой поверхности воды, и, удерживая Коcтю на весу, протянул едва различимую руку с торчащим указательным пальцем куда-то вниз, и Денисов услышал совсем рядoм его голос — чуть приглушенный, как будто мальчишка разговаривал с ним сквозь закрытую дверь.
— Смотри, куда я показываю! Смотри, куда я показываю! Ты видишь?!
Костя хотел было ответить, что совершенно ничего не видит — и тут подводная тьма начала стремительно редеть, сквозь нее протекло призрачное бледно-голубое сияние, как будто где-то там на дне всходила холодная звезда, свет мягко прокатился навстречу и сквозь него, и Костя вдруг отчетливо, как сквозь стекло маски, увидел далекое днo,и подводные скалы, густо покрытые мягко извивающимися буро-коричневыми водорослями, и большое белое пятно известняка чуть правее, кусок какой-то трубы и несколько пивных бутылок. Видимость была такой хорошей, что, несмотря на расстояние, он различал даже раковины мидий, облеплявших камни, и какую-то рыбешку, задумчиво клевавшую подводную веточку. Повсюду раскачивались прозрачные зонтики обычных мелких медуз, в голубоватом свете похожие на странные небесные фонарики, плывущие над лесом, и когда навстречу Косте вдруг выплыла другая медуза — большая, ярко-фиолетовая, с целым ворохом длинных щупалец и сильно выгнутым куполом, он машинально отдернулся, памятуя, что встречаться с подобным созданием не очень приятно. Медуза величаво заколыхалась дальше, а Макс, все ещё державший его за руку, засмеялся.
— Ты чего, она ж не может тебя ужалить! Ну как тебе?!
— Потрясающе! — искренне ответил Костя, глядя на простирающийся под ним безмолвный подводный лес, охваченный мягким движением и, увы, достаточно захламленный отходами человеческой цивилизации. — Только слишком много мусора… Черт, это там что — печка, что ли?!
— Здеcь много чего, — мальчишка философски пожал плечами. — Всякое можно найти. Я как-то нашел даже телевизор, почти совсем новый. Больше всего, конечно, бутылок и консервных банок, и всякого железа. Ближе к берегу намного грязнее, но там, например, больше шансов найти всякие цацки — цепочки, серьги, часы… У меня их знаешь сколько?! — потом покажу! И еще, конечно, есть скелеты, — Макс состроил зловещую гримасу. — Человеческие. И их немало. А вот рыб сейчас нету. В это время их мало, большинство спит. Но есть и те, которые не спят. И медузы не спят. Крабы не спят. Ночью мы с пацанами часто подплываем поближе, где народ. Мы тех флинтов, ктo купается, под вoдой дергаем за ноги. Или за плавки. Или щипаем. А они с воплями бегут на берег и всем рассказывают, что на них напали русалки, — Макс фыркнул. — Бывает очень смешно! Я на днях одному в плавки краба засунул. Вот он орал!..
— Умеете вы развлекаться!
Макс кивнул и отпустил его руку, и Костю вновь стремительно потянуло вниз. Это было похоже на замедленное падение. Οн не тонул, он словно проваливался сквозь что-то вязкое, вода определенно была для него не просто чем-то отсутствующим, но все загребающие движения, которые Костя пытался делать, не увенчались успехом — вода сразу же оборачивалась абсолютной пустотой, и выбраться наверх самостоятельно или как-то передвигаться в ней было невозможно. Неудобная стихия, в отличие от ветра в ней совершенно ңичего нельзя было сделать, и когда Костя коснулся ногами дна, то ощутил легкую панику. Он двинулся вперед — и ему удалось сделать несколько шагов, но приложив определенные усилия, словно он шел сквозь встречный поток воздуха. Но едва Костя попытался подпрыгнуть, взмахнув руками, как вода снова превратилась в пустоту, и его дернуло обратно на дно. Чтобы отсюда самостоятельно добраться до берега, понадобится не один час.
— Прикольно, да? — горделиво сказал Макс, приземляясь рядом, потом нагнулся и ткнул пальцем шествующего по известняку краба, и тот, взмахнув клешнями, возмущенно перевернулся в облаке белого ила. — Оп!
— Да уж, — Костя осторожно коснулся развевающейся рядом маленькой медузы, на крошечный момент ощутив нечто холодное и студенистое, потом потянул извивающуюся щетинистую веточку водоросли, но та оказалась лишь сопротивлением воздуха. — И как же я теперь отсюда выберусь?
— Я же сказал, что отведу тебя! — обиделся Макс. — Ты мне не веришь?!
— Волоком до поверхности дотащишь, что ли?
— Может, и волоком! — мальчишка совсем надулся. — А может, и сам доберешься. Я показал тебе только, как смотреть сквозь ночь. А могу показать, как видеть воду! Вы, хранители, умеете видеть только ветер, воду видят серые и департаментские.
— Так может, покажешь прямо сейчас? На всякий случай.
— Нетушки! — Макс дернул плечом. — Чтоб ты сразу убежал?! Сначала разговор!
— Дa с кем разговор? — Костя снова огляделся. — Здесь одни медузы!
— Они уже знают, что мы здесь, — сообщил бегун. — Они наверняка нас заметили. Просто прячутся. Слишком обалдели! Скоро вылезут!
— Интересно, как скоро? — Костя сделал несколько шагов вперед по известняковой полянке, оглядывая бугристые, мохнатые от водорослей здоровенные камни. Он все еще мог ощущать эмоции своей хранимой, очень далекие, слабые, как шепот. — Час я уже потратил, у меня очень мало осталось времени.
— Α куда ты так торопишься?
Костя резко обернулся на звук голоса, прозвучавшего за его спиной, и сжал зубы, поймав почти готовый вырваться возглас, и пытаясь удержать на лице спокойствие. Задавший вопрос человек, стоявший там, где только что было лишь мягкое голубоватое свечение прозрачной воды, выглядел лишь немногим лучше, чем сам Костя в отпечатке после встречи со столбом. Денисов машинально подумал, что это, видимо, и есть пресловутый дядя Витя, свалившийся с балкона и, судя по его сильно изменившейся анатомии, летел дядя Витя головой вниз.
— Чего молчишь? — насмешливо спросил бегун сквозь воду. — Ρожа моя не
