истуканом.
— От счастья, — выдохнула она и застенчиво подошла к нему, прислонила мокрое от слёз лицо к его груди.
На следующий день они отправились к ведуну.
***... без Мстиславы.
Она сперва собиралась, но, рассудив хорошенько, осталась в тереме. Искать ведуна она ездила с лекарем Стожаром, вот и нынче уговорила его поехать вместе с Вечеславом и Крутояром. Княжич должен был быть видаком.
Они покинули терем утром, а вернуться должны были на другой день, потому как требовалось провести в избе ведуна одну ночь. Сразу после торопливой трапезы Мстислава вышла на залитый солнцем двор их проводить. Сперва она и не заметила двух молодых бояричей, которые прошли через ворота и подошли к терему. Но потом услыхала краем уха, что те поймали какого-то холопа и стали выспрашивать, здесь ли живёт Мстислава Ратмировна да как бы им потолковать с женой наместника Рогнедой Некрасовной.
Услыхала она не одна, и Мстиша всерьёз испугалась, что ни к какому ведуну дёрнувшийся к ней ладожский десятник не поедет. Лицо у него стало таким, что поневоле она прониклась к бояричам сочувствием, а, увидев, как Вечеслав зашагал к ним, вцепилась ладонями в поручень и застыла. Одна надежда была, что шагавший за ним княжич не позволит натворить бед.
— А какое у вас дело к Рогнеде Некрасовне? — до неё донёсся сдавленный голос Вечеслава.
— А ты кто таков будешь? — его окинули неприязненным взглядом, не признав.
Впрочем, откуда бы им? Они и княжича не узнали.
— Служу в дружине наместника Стемида, — с лёгкостью соврал он.
Мстиславе перестало быть страшно и сделалось весело. Она больше не сдавливала отчаянно поручень, а лучистыми глазами наблюдала за мужчинами и сдерживала улыбку.
— Госпожа терем ещё по утру покинула. Вместе с княгиней ладожской и девушками своими, — бессовестно продолжал лгать Вечеслав, глядя пригорюнившимся бояричам в глаза. — Занята она, к празднеству готовится.
Они ещё немного поговорили о чём-то, уже гораздо тише — Мстислава не слышала. Вячко не тронулся с места, пока незваные гости не покинули двор. К крыльцу он воротился одновременно хмурый и довольный, и она не стала ни о чём спрашивать.
Глупое сердце болезненно трепыхнулось в груди, когда двор покинули уже Вечеслав и княжич Крутояр. С лекарем Стожаром они встретятся у его избы.
В одном ладожский десятник бояричам не соврал: Рогнеда Некрасовна и впрямь была занята, готовясь к празднованию зимнего солнцеворота.
Мстислава в такие дни чувствовала себя особенно неприкаянной. С каким бы добром её ни принимали в тереме новоградского наместника, а всё же не подпускали к печи. Она могла только смотреть, как в неё уходят гусята в глиняных горшках, как на стол выкладывают дымящиеся пироги, как через горницу разносится запах мёда. Ей улыбались, приветливо окликали, но стряпать не дозволяли — и оттого Мстислава чувствовала себя лишней.
Лютобору было проще. Мужчинам всегда было проще, они прощали и забывали легче, чем женщины, и потому её младший брат уже давно на равных скакал по снегу с другими отроками, брался за деревянный меч, набивал шишки.
Мстислава удивилась безмерно, когда чернавка разыскала её в горнице и передала, что за ней послала Рогнеда Некрасовна. А пройдя на половину терема, где жила жена наместника, разволновалась, увидев на лавках ладожскую княгиню и двух незнакомых женщин. Возле каждой стояли веретёна с куделью, лежал лен.
Она поняла, что угодила на смотрины. Но спокойная уверенность, которая растеклась по груди ещё накануне вечером, никуда не исчезла, и потому Мстислава поклонилась сразу всем и прошла на лавку. Мимолётно прикусила губу, когда ладожская княгиня постучала по месту подле себя.
Она села, и ей сразу же дали веретено и подвинули кудель.
Сперва ничего не изменилось, вновь затянули песню, которая прервалась с её появлением, и Мстислава сосредоточилась на веретене. Она взяла в руки лён, и волокна тут же прилипли к ладоням, не желая слушаться. Она никогда не слыла великой мастерицей, прясть не любила. Но нынче никак нельзя было упасть в грязь лицом.
Украдкой она поглядывала на Звениславу Вышатовну. Вблизи и без богатого убора она казалась моложе, и Мстислава подумала, что её матушка четыре зимы назад была княгине ровесницей.
Негромко, чтобы не сбивать поющих девушек, та вернулась к разговору, который вела с сестрой.
— Так что за боярская дочь, которую твой Стемид сосватал моему старшенькому?
Рогнеда Некрасовна едва слышно фыркнула.
— Девчушке повезло, она от второй жены боярина Звекши, отец в Новый град лишь весной привёз. Росла где-то далеко, батюшка заезжал порой. Да и не сватал никого Стемид, Звекша Твердиславич ему руки выкрутил...
Мстислава опустила голову, не отводя взгляда от кудели. Она знала, что неспроста такие разговоры велись при чужих ушах.
— Добром это не кончится... — Звенислава Вышатовна вздохнула. — Не напрасно Ярослав сорвался из терема на самый Карачун.
Она замолчала, а потом улыбнулась, словно хотела сбросить тяжёлое послевкусие своих слов.
— Но я не жалуюсь. В гостях и забот никаких — все хлопоты на твоих плечах, Рогнеда.
Жена наместника смешливо фыркнула.
— Мне всё повеселее в тереме.
Княгиня согласно кивнула и бросила на Мстиславу вроде бы случайный взгляд.
— Может, ты мне расскажешь, куда рано утром отправился мой старший сын с десятником Вечеславом?
— Это не моя тайна, государыня.
Она совсем не удивилась, что никто из них не рассказал, ради чего покинул терем. Может, только князю — чтобы отпустил. Но точно не матушке — лишь бы не волновать...
Звенислава Вышатовна прищурилась, и по лицу не получалось понять, порадовал её или огорчил такой ответ.
— Крутояр рассказывал, ты можешь врачевать раны?.. — но княгиня всё же продолжила расспрашивать её.
Мстислава с опаской кивнула. Никогда не угадаешь, куда приведёт даже самый безобидный ответ.
— Станешь врачевать и на Ладоге?
На несколько мгновений она опешила, потому что так далеко не заглядывала ни разу. Мстислава свела на переносице брови и неуверенно пожала плечами.
— Если меня примут, — ответила она, передумав в последний миг.
До того хотела пробормотать какую-то глупость, но теперь подняла голову и посмотрела княгине в глаза. Звенислава Вышатовна глядела внимательно, даже испытующе, но без недовольства, и Мстислава понемногу воспрянула духом.
— Не все тебя примут, — сказала женщина, и голос её сделался твёрдым, даже жёстким, и она стала вдруг очень сильно походить на мужа.
Ну, уж этого Мстислава не страшилась.
— Я привыкла, государыня, — ровным голосом отозвалась она, и горница погрузилась в тишину.
Даже песня оборвалась, но вскоре девушки затянули новую: когда княгиня грозно на них покосилась. Мстислава вернулась к веретену, радуясь, что до сих пор не порвала
