Прости… — Её слова путаются, ей приходится замолчать, чтобы восстановить дыхание. — Я так сильно всех вас люблю.
Эта сцена опустошает, от неё тяжелеет на сердце. Мои глаза тут же ищут Дейзи, которая тоже наблюдает за этим моментом между Реей и Делайлой. Крупные слезы катятся по её щекам и падают на полные губы. Я ни секунды не раздумываю и подхожу к ней. Она замечает меня только тогда, когда мои пальцы касаются её кожи, смахивая соленые капли.
Рея берет мантию, которую носила Делайла, и оборачивает вокруг её нагого тела, прикрывая её. Та не сопротивляется, напротив, поправляет её, будто только сейчас осознав, что стояла перед всеми голой.
— Делайла, — продолжает Рея обнимать её. — Ты должна обезвредить бомбу, дорогая. Спаси свою семью. Если не хочешь спасать отца, сделай это ради меня и своих братьев. Мы сможем начать сначала.
Сначала кажется, что Делайла её не слышит, но через мгновение она шмыгает носом и, хоть и с колебанием, высвобождается из материнских объятий.
Она ползет к столу. Ей не нужно искать точное место, где спрятано устройство. Она скрывается из виду под скатертью, оставляя нас наедине с тикающим временем и неизвестностью — сколько у нас еще минут, прежде чем станет слишком поздно.
— Мы уверены, что ей можно верить? — шепчет Кронос. — А если…
— Да заткнись ты уже, наконец! — набрасывается на него Рея, заставляя нескольких человек открыть рот от изумления.
Эту женщину окончательно достал её муж.
Я считаю в уме до одиннадцати, прежде чем раздается долгий звуковой сигнал — бип.
И когда он стихает, из-под стола появляется фигура Делайлы, закутанная в мантию. — Готово.
Рея подползает к ней и снова заключает в объятия. — Я горжусь тобой.
Я облегченно вздыхаю и переплетаю свои пальцы с пальцами Дейзи. Она отвечает тем же, и Бог свидетель, как мне хочется наплевать на всё и просто сжать её в объятиях. Гермес, должно быть, чувствует то же самое, потому что он подходит и стискивает сестру в удушающих объятиях.
Делая это, он смотрит на меня. Мы справились. Да, мы справились.
Кронос — единственный, кто до сих пор не проявил эмоций. Он будто застыл во времени, и когда он возвращается к нам, его лицо пугающе отрешенно. Янтарный цвет его глаз почти исчез — зрачки так расширены, что скрыли радужку.
Он начинает идти вперед. Останавливается. Достает свой любимый пистолет и делает резкий выстрел в одного из Палачей. Тело мужчины падает на пол, и мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не среагировать.
— Почему? — вскрикивает Дейзи.
Кронос пожимает плечами. — Он был засланным казачком. Помогал Делайле.
Он останавливается перед женой и Делайлой. — Отец, — шепчет та, пытаясь улыбнуться.
Он и глазом не ведет. — Не называй меня «отцом». Ты мне не дочь.
Мне самому становится душно от этих слов. — Кронос, нет! Нет, нет, нет… — начинает Рея, почуяв неладное.
— Просто любопытно: тебя кто-нибудь ждет дома? — спрашивает Кронос у Делайлы.
Она колеблется, затем отвечает: — Нет, мои родители умерли в прошлом году. У меня никого нет.
Кронос Лайвли улыбается. — Хорошо. Значит, никто не придет тебя искать.
Всё происходит в доли секунды. Он наставляет оружие на Делайлу и стреляет ей прямо в лоб.
Дейзи судорожно вздрагивает. Зал заполняют истошные крики Реи Лайвли.
Глава 32…И ЛОЖЬ
Самая очевидная связь между Афродитой и звездами — это её ассоциация с Венерой, самым ярким небесным объектом после Солнца и Луны. Называемая также «утренней звездой» (Эосфор) и «вечерней звездой» (Геспер), в римской традиции планета Венера была напрямую связана с богиней, соответствующей греческой Афродите.
Афродита
Солнце уже у самой линии горизонта, готовое исчезнуть в море, чтобы уступить место луне и ночи. Оранжевый переходит в розовый, окрашивая небо над нами и отражаясь в соленой воде. Облака, разбросанные тут и там, создают причудливые игры света и тени.
Это зрелище. Один из самых красивых закатов, что я видела в своей жизни.
Мать стоит у самой кромки воды в длинном белом платье, которое слегка развевается на ветру. Она стоит к нам спиной; поднимает ракушку и бросает её в волны.
Мы решили устроить Делайле небольшие частные похороны. Рее это было важно, и она сделала бы это даже без нашего участия.
Здесь только я, Хайдес, Гермес, Аполлон, Афина, Тимос и Эрос. Отец прийти отказался. Не то чтобы мы ждали чего-то другого — он даже не позволил нам забрать её тело, чтобы отдать последние почести. Её кремируют, и кто-то избавится от праха, не оставив следов.
Мы не произнесли ни слова. Ждали, что Рея что-то скажет, но она молчала. Она лишь попросила нас почтить память сестры тишиной и, если захочется, бросить в море ракушку. Как символический жест.
Её горе душераздирающе. Впервые Рея показала, что скрывается за её холодностью.
Единственная, кто по-настоящему любил детей, которых она привозила из приюта. Единственная, кто плакал по ним, когда с ними что-то случалось. Единственная, кто помнил каждое имя.
— Если хотите, можете идти, — нарушает она тишину, всё так же не оборачиваясь и глядя в море. — Спасибо, что пришли со мной.
Мы с братьями обмениваемся нерешительными взглядами. Никто из нас не хочет оставлять её одну. Не в такой момент. Но, возможно, это именно то, что ей сейчас нужнее всего.
Я решаю подойти к ней. Обнимаю её за плечи. Мать мгновенно отвечает, поглаживая меня по спине.
— Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, — шепчет она. — Делайла была просто израненным ребенком, который потерял рассудок.
Я не отвечаю. Мне хотелось бы сказать ей, что всё в порядке, но это не так. Погибли невинные люди, девушки, у которых вся жизнь была впереди и которых я знала. Делайла не заслуживала смерти как наказания, она должна была ответить за свои ошибки. Мы могли бы спасти её, если бы Кронос не решил за всех, что её жизнь больше ничего не стоит.
Я первой размыкаю объятия и ухожу. Я не возвращаюсь на сухой песок, а иду вдоль берега. Мои ноги слегка утопают, и время от времени волны докатываются до меня, омывая ступни. Для восьми вечера всё еще тепло, и вода приятно освежает.
Только один человек идет за мной. Единственный, с кем мне нужно поговорить прямо сейчас. Тимос.
Он пристраивается рядом, не говоря ни слова, и я жду, когда он нарушит молчание. Позже я понимаю: он просто ждет, когда мы отойдем достаточно далеко от моей семьи.
— Ты в порядке? Я киваю. — А ты? — Зависит
