так же естественно, как дыхание. Остальным из нас повезло куда меньше.
— Это довольно простой вопрос, — продолжил он. — Ты любишь её?
— Напоминаю тебе, дорогой брат, что не все из нас обладают твоими способностями, так что для остальных любовь — штука куда более сложная.
— Думаю, знаешь.
— Отстань.
— Думаю, знаешь. И я иду с тобой.
— Нет!
Но спорить было бесполезно. Эрик был в своей стихии, и потому, когда я появился у дома Квентина, он оказался прямо за моей спиной, всё ещё ухмыляясь как идиот.
Я почувствовал это сразу.
— Её здесь нет, — сказал я.
— Грейсон.
Эрик взял с журнального столика блокнот и протянул его мне.
Ушла к Кэссу. Думаю, нам нужно пространство — Скотт.
Записка была короткой, почти без эмоций, и моя кожа покрылась мурашками.
Нужно пространство? Какого хуя нам нужно пространство? Я попытался удержать свой гнев под контролем.
— Я отправляюсь туда, — сказал я, чувствуя, как пульсирует висок.
— Я за тобой.
Будь моя воля, я бы просто переместился прямо в дом Кэссиди Скотт, но аура Эрика столкнулась с моей, и в итоге мы оказались в переулке одного из пригородов Нью-Йорка. Мы прошли по улицам, пока не нашли дом Кэссиди. Эрик постучал в дверь прежде, чем я успел заговорить.
— Её здесь нет, — сказал я ему.
— Что? — спросил Эрик, обернувшись через плечо.
Дверь открылась, и на пороге стоял приёмный брат Квен, глядя на нас обоих.
— Ты ведь знаешь, — сказал я.
Это был не вопрос. Это было утверждение, и Кэсс кивнул мне в ответ.
— Её здесь нет, и сейчас она не хочет тебя видеть, — сказал Кэсс.
Я ответил:
— Ну а я хочу увидеть её.
— Не уверен, что это в её интересах.
Моя аура начала просачиваться наружу и медленно потянулась к Кэссу. У меня не было настроения разбираться с ним. Эта ситуация касалась меня и Квен, и никому больше не нужно было в неё вмешиваться.
Эрик протянул руку и положил её мне на плечо, прежде чем сказать:
— Уверен, она была бы признательна, если бы ты оставил её брата целым и невредимым.
Кэссиди сделал шаг назад, и Эрик направился в дом, а я последовал за ним. Дверь закрылась, Кэсс вошёл в гостиную, где нас накрыла густая, тяжёлая тишина.
— Ты знаешь, что не можешь никому рассказать то, что знаешь. Скорее всего, это стоило бы ей жизни, — сказал я ему.
— Я не идиот.
Эрик вздохнул и сел, аккуратно закинув щиколотку одной ноги на колено другой. Но мы с Кэссиди продолжали стоять, глядя друг на друга.
— Сколько она тебе рассказала? — спросил я.
— Всё.
— Всё?
— Всё, Грейсон.
Он пытался держаться уверенно, но Кэсс, в отличие от своей сестры, свято верил в Богов. Он не смотрел мне прямо в глаза, и в его голосе звучала лёгкая дрожь. Я уважал его за попытку быть сильным ради своей сестры.
— С ней всё в порядке? — спросил я.
Кэсс немного смягчился.
— Будет. Квен умеет держаться. Если кто и способен выстоять, так это она. Я…
Я наблюдал за ним, и даже Эрик подался вперёд, заинтересованный тем, что он собирается сказать.
— Она моя сестра. Она — единственная семья, которая у меня есть. Я уже видел, как кто-то причинял ей боль, и мне плевать, кто ты такой, но я не позволю тебе снова сделать ей больно.
— С чего ты взял, что я причиню ей боль? — спросил я, стараясь удержать нарастающий гнев.
— Не знаю. После всего, что она мне рассказала, у меня нет причин тебе доверять. Это мне придётся собирать её по кускам, когда ты уйдёшь и вернёшься туда.
Он махнул рукой вверх, указывая на потолок, намекая на Элизию и на всё, что за её пределами.
Входная дверь открылась, и я услышал смех Квентина — музыку, которую могла создавать только она, и моё сердце взмыло вверх.
— Может быть, — сказала она. — Но если я перееду, тебе придётся терпеть вдвое больше Скоттов. Ты уверен, что ты…
Фраза резко оборвалась, когда она увидела меня.
Перееду? Она собиралась переехать?
— Квентин!
Именно Эрик нарушил тишину — он поднялся с дивана и направился к ней, крепко обняв. Она ответила на объятие, но её взгляд оставался прикован ко мне.
— Скажи слово, утёнок, и они вылетят отсюда, — сказал ей Кэсс.
— Квентин, думаю, нам нужно поговорить, — сказал я ей.
— Хорошо, — наконец ответила она, справившись с шоком. — Можем пойти в мою комнату.
Кэсс явно был не в восторге.
— Можете остаться здесь.
— Кэсс. Мне двадцать семь лет. Может, обойдёмся без этого?
Его лицо вспыхнуло розовым от напоминания о её возрасте, и Квен развернулась и вышла из комнаты. Я последовал за ней. Мы вошли в гостевую спальню, и она села на кровать, прикусив нижнюю губу.
— Похоже, ты уехала в спешке, — сказал я, недовольный её внезапным желанием сбежать.
— Выгодные билеты на самолёт.
— Ты ужасно врёшь.
Я присоединился к ней на кровати, сев напротив.
— Ты сказала, что тебе нужно пространство. Почему? — спросил я.
Квен посмотрела на меня, и я прищурился, пытаясь понять, почему теперь она выглядит такой неуверенной, когда ещё день назад была так убеждена в нас.
— Я всю жизнь тяжело работала, чтобы добиться того, где я сейчас, — ответила она.
— Я знаю.
— Я не могу потерять всё это из-за того, что ввязалась с тобой.
Мне ненавиделось, как она свела всё к «ввязалась». Я не просто ввязался с ней. Уже нет.
— Если бы Гарет не был так добр ко мне, я могла бы потерять работу. — Она посмотрела на меня. — Думаю, я потеряла обоих своих друзей.
Внутри меня появилось ощущение, будто я тону. Нет, даже больше — будто раскалываюсь на части. Боги, не об этом ли говорил Эрик — о боли, если мы попытаемся разорвать связь? Разве она этого не чувствует? Я хотел сказать ей, но теперь сомневался.
Она колебалась, казалась не такой вовлечённой в это, как я, и я не хотел принуждать её к решению.
— Я всё ещё здесь, — напомнил я, потирая грудь.
Она слабо улыбнулась, и я притянул её к себе на колени.
— У тебя всё ещё есть работа.
— Пока что.
— Что сказал Гарет?
— Что всё, что происходит между нами, больше не должно влиять на мою работу. Я удивлена, что он не снял меня с твоего дела и не назначил кого-то другого.
— Он знает, что я не буду работать ни с кем другим.
Прошли месяцы с тех пор, как я впервые выдвинул это требование, но оно
