оставалось неизменным. Я не стал бы добровольно сотрудничать, если бы не работал с ней.
Квен расслабилась в моих объятиях, прижавшись ко мне, и боль в моей груди утихла.
— Я позволю тебе заниматься своей работой, — предложил я как своего рода сделку. — Обещаю не быть отвлекающим фактором.
— Ты не можешь этого обещать. Ты отвлекаешь, даже когда стараешься этого не делать.
Я тихо усмехнулся.
— Квентин.
— Ммм?
— Если ты действительно считаешь, что это не то, чего ты хочешь, если это создаст проблемы для твоей карьеры, тогда мы можем остановиться.
Даже произнося эти слова, я знал, что не имею их в виду.
Квентин была связана со мной так, как сама не могла понять. Даже я с трудом осознавал масштаб нашей связи. Возможно, я смог бы дать ей несколько дней, может быть, недель пространства, но в конце концов мы всё равно оказались бы вместе.
Её заминка с ответом вызвала волну паники, о существовании которой я раньше и не подозревал. А затем её рука вцепилась в мою рубашку, притягивая меня ближе, пока она крепко не обняла меня. Я обнял её в ответ и уткнулся лицом в её волосы. Становилось очевидно, что мне нужно найти способ решить проблемы, которые могут нас разлучить.
— Я не хочу переставать видеться с тобой, — прошептала она.
— Ты же понимаешь, я не играю с тобой.
Отстранившись, она посмотрела на меня вопросительно.
Я не играл с ней, но и не мог пообещать больше, чем уже пообещал. Всё это не имело смысла, и это сводило меня с ума.
Она не стала настаивать. Вместо этого она поцеловала меня, и любое неприятное ощущение в моей груди исчезло без следа. Я переместился так, что она оказалась лежащей на кровати, а я навис над ней, опираясь на руки по обе стороны от неё.
— Ты не можешь просто исчезать, когда сталкиваешься с трудностями, — сказал я ей.
Её щёки порозовели.
— Я привыкла справляться со всем сама.
— Больше нет. Теперь у тебя есть я.
Паника улеглась. То, что я выложила все свои секреты Кэссу и Софи и снова была рядом с Греем, успокоило мою душу.
Когда он предложил остановиться, я поняла, что не смогу. Все эти категоричные мысли о работе и необходимости добиться успеха приглушались в его присутствии. Я не хотела выбирать что-то одно. Речь шла о том, чтобы найти баланс в своей жизни, чтобы иметь и то и другое. Мне нужно было пространство, чтобы успокоиться, но держаться от него подальше я не могла, и ущерб уже был нанесён. Нам просто нужно было быть менее разрушительными — если это вообще возможно.
Грей наклонился надо мной, заполняя собой моё пространство, и поцеловал меня, прикусывая мою нижнюю губу. Ненасытные. Именно это слово могло описать нас вместе. В моей голове снова и снова звучала одна-единственная фраза, которую он сказал.
Знаешь, я не играю с тобой.
Конечно, игрался. Мы оба игрались, потому что это никогда не могло быть чем-то большим, чем вот это. Он сказал мне об этом, и я приняла это.
Стук в дверь прервал наше примирение.
— Квентин? — позвала Софи.
— Да, Соф? — ответила я, отворачивая голову от Грея, но он просто перенёс поцелуи на мою щёку и дальше — на шею.
— Просто хотела убедиться, что всё в порядке.
Я снова посмотрела на Грея, и он прижался своим лбом к моему.
— У нас всё хорошо, — сказала я ей.
— Ну, я уже спросила Эрика, и он не против, но, может быть, Грей хотел бы остаться, пока ты не будешь готова уехать?
Грей закатил глаза.
— Конечно, Эрик устроил из этого праздник.
Я ударила его в грудь, и он сел, заговорив громче, чтобы Софи могла услышать через дверь.
— Я останусь, пока Квентин не уедет, если тебя это устраивает, Софи.
— Совершенно не против!
Было странно, что Грейсон и Эрик находятся в доме вместе с нами. Но ещё страннее было то, что Кэсс и Софи знали, кем они на самом деле являются.
За ужином прозвучал миллион вопросов о Богах и Элизии, и я заметила, как в Кэссе мелькнула ревность, когда я упомянула, что побывала на небесах. Грей сидел рядом со мной на протяжении всего ужина, а я выводила числа — один, четыре, три — на его ладони, когда она оказывалась рядом с моей.
Кэсс бросал на Грея неодобрительные взгляды, когда впервые решил, что мы встречаемся, а теперь, после того как правда раскрылась, я всё чаще ловила его взгляды в нашу сторону, но было ощущение, будто он никак не может решить, безопасно ли ему не любить Грея или нет.
— Квентин, — позвал Кэсс, когда мы уже собирались расходиться по спальням.
Грей остановился. Но когда я посмотрела на Кэсса, я поняла, что он хочет поговорить наедине.
— Иди, — тихо сказала я Грею. — Я поднимусь через минуту.
Грей на мгновение замер. Я заметила, что ему не нравится оставлять меня одну, когда кто-то хочет поговорить со мной наедине.
— Хорошо, — наконец сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.
Кэсс прочистил горло, а я закатила глаза, притянула Грея вниз и поцеловала его снова. Он ухмыльнулся мне и вышел из комнаты.
— Обязательно так делать? — спросил Кэсс.
— Ты с Софи целуешься при мне.
— Это другое.
— Чем же, Кэссиди? Пожалуйста, просвети меня.
— Ты моя младшая сестра.
Он выглядел смущённым, потому что у него не было аргументов, и я сложила руки на груди.
— Ты хотел поговорить со мной о чём-то? — спросила я.
— О Грейсоне.
В груди сжался тугой комок. Я занервничала. Представила, что, наверное, именно так чувствовала бы себя, если бы папа сидел напротив и задавал вопросы о моей личной жизни. Моё сердце болезненно дёрнулось — интересно, что бы мои родители подумали о Грее.
— Ты живёшь с ним? — спросил Кэсс. Я кивнула, и он повторил это движение. — Я видел тебя за ужином, Квен. Один, четыре, три.
Я сглотнула и почувствовала, как мои щёки запылали.
— Я…
— Тебе не нужно ничего объяснять, — сказал он. — Похоже, ты счастлива с ним, утёнок, но я беспокоюсь о тебе. Я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Я хочу, чтобы ты была уверена, что понимаешь, что делаешь.
Внутри у меня всё скрутилось. Я планировала всё в своей жизни. Грей ворвался в неё, обрушившись со всем своим хаосом, и с тех пор приносил только его. Я не хотела думать о конце, когда
