только отмахнулась. Нет, я бы могла составить список вещей, в которых Гидеон виноват (например, в его руках под юбкой Офелии или в том, что вел себя как последний козел), но в этом...
В этом был виноват Череп.
И я была рада тому, что он больше не навредит ни Лорейн, ни кому-то еще.
Сейчас, когда мой дар вырвался наружу, когда я больше не пыталась его скрыть и все вспомнила... Я вдруг поняла, что чувствую себя даже лучше, чем в тридцать. И, кажется, даже выгляжу уж точно не хуже.
Пожалуй, это стало главным потрясением даже на фоне всего остального.
Лорейн неожиданно серьезно качнула головой.
“Меня, Тео… папу. Ты показала, что можно жить по-другому. Не бояться идти против всех, против традиций. Выбирать себя. Делать что-то… что-то потрясающее, даже если ты женщина, даже если никто в тебя не верит. Это я про твою школу. Можно даже с парочкой государственных преступников подраться и победить! Спасибо. — Лорейн шмыгнула носом и нервно засмеялась. — Боже, поверить не могу! Я могла бы сейчас быть замужем за Энтони, если бы не ты! Какой кошмар! У него же три извилины и те прямые!”
В тот вечер я долго думала о словах Лорейн.
Мы с Гидеоном оба запутались — страдали от этого сами и заставляли страдать наших детей. Когда родители врут себе и притворяются, так легко принять это за правило и поступать так же.
Я как могла играла роль идеальной жены, Гидеон следовал драконьему кодексу — мы танцевали среди этих условностей и не замечали, как все более несчастными становимся мы сами и наши дети.
Если это получилось это изменить, то прошедшие семь лет точно были не зря.
— Элли? — позвал меня Гидеон. — Ты готова?
Я посмотрела в его янтарные глаза и резко кивнула.
Давай сделаем это.
Я не знала, как поступать правильно. Но я точно знала, что хочу снова назвать этого мужчину моим мужем — и будь что будет.
Я готова была дать нам второй шанс, потому что я вдруг очень отчетливо поняла, что ни жизни, ни старости без Гидеона себе не представляю, да и не хочу представлять. Мы оба достаточно ошибались. И что-то мне подсказывало, что в этот раз Гидеон не подведет.
Кивнув, он открыл рот, и тут старшая леди Ферли поднялась.
Она сделала это, опираясь на стол — все-таки возраст, — но весьма решительно.
— У меня есть объявление, — поджав губы, сказала она. — Я ждала, пока все соберутся вместе, чтобы это сказать.
О, надо же. И что за объявление?
Серебряные ложечки пропали, а под подозрением я?
Выдержав эффектную паузу, леди Ферли старшая выпалила:
— Я развожусь.
— Мама, ты… — начал Гидеон и подавился воздухом. — Ты — что?
— Я развожусь с тобой, Майкрофт, — громко объявила старшая леди Ферли, повернувшись к мужу. — Завтра же я подам документы в королевскую канцелярию.
Несколько секунд ничего не происходило, а затем со стола встал старший лорд Ферли. Возраст побелил его волосы и покрыл морщинами кожу, но спина его оставалась прямой, а взгляд — ясным.
— Не говори ерунды! Какой развод? Сядь и не смей меня позорить.
— Нет! — взвизгнула старшая леди Ферли. — Я устала терпеть твое невнимание. Твои измены!
Мой рот открылся. Измены? До сих пор?
А старшая леди Ферли тем временем продолжила:
— Ты хотя бы знаешь, какой сегодня день?
— Среда.
— День нашей годовщины, ты, бесчувственный чурбан!
Повисла тишина.
— Но мам, ваша годовщина свадьбы — в январе, — нерешительно вклинился Гидеон и заслужил полный ярости взгляд.
Мне показалось, что леди Ферли сейчас обратится драконом и что-нибудь подожжет.
Пожалуй, впервые от взгляда свекрови мне захотелось спрятаться под стол.
— А годовщина знакомства? Я годами говорила твоему отцу, как для меня это важно, как я хочу цветов и драгоценностей в этот день — и что?
— Ты несешь какую-то ерунду! — рявкнул лорд Ферли. — Как базарная баба! Немедленно возьми себя в руки!
— Я развожусь с тобой! Почему Элеонора это может сделать, а я — нет? Я столько лет ждала, пока ты исправишься, а теперь устала. У меня новая жизнь!
— Но… — пискнула Лорейн. — Бабушка, тебе почти восемьдесят.
Ох, зря это она. Подрастет — поймет, что можно и нельзя говорить женщинам, которым за тридцать, а то и два раза за тридцать.
Но старшая леди Ферли отреагировала неожиданно спокойно.
— Вот именно, — с достоинством поправила прическу она. — Я не собираюсь остаток жизни проводить с этим мужчиной, у меня все только начинается. Завтра же подаю на развод. Элеонора, милочка. Расскажешь мне, как это делается?
Я поперхнулась воздухом и кивнула. Естественно, расскажу.
А вот о том, что я беременна, скажу, пожалуй, в следующий раз.
Вот будет сюрприз.
И все-таки в одном старшая леди Ферли права: каким бы ни был возраст — все только начинается!
Конец.
