тех самых времен, когда потомки Отмеченных Следом переселились на Остров, но это не значит, что я тебе не друг, Милла.
То есть она еще и мысли читает. Сэра кивнула, как только я это подумала.
– Значит, у тебя еще и множественные способности, – сказала я.
Ее губы сжались в тонкую линию, как будто она чувствовала себя виноватой, предав мое доверие.
– Спроси меня еще раз, как умер мой отец. Пожалуйста.
Я злобно фыркнула.
– Ну и как же он умер?
– Его запытали эти, из Общества, – тихо произнесла она.
У меня кровь застыла в жилах. Не имеет же она в виду?.. Нет, быть того не может!
– За что?
Она закусила губу и не сразу ответила.
– Твоему отцу нужно было стереть тебе воспоминания после того случая, но применять След к кому-то другому в высшей степени противозаконно. – Сэра поморщилась. – Кто-то узнал об этом и донес Обществу. Они допрашивали его, чтобы выяснить, какие именно воспоминания он у тебя отнял, но он пообещал твоему отцу, что никогда не расскажет, и сдержал клятву.
Я помотала головой, ощущение в теле сменилось оцепенением. Это было… душераздирающе. Как она могла находиться рядом со мной, зная, что из-за меня ее отца запытали до смерти?
– Арамис… обо всем этом знает?
– Да, твои братья знают о твоем Следе, но до прошлой ночи, когда он высвободился, мы были единственными, кто был в курсе. – Она с любопытством склонила голову набок. – Что произошло?
– Меня пырнули клинком Девятки, но фамильяр меня защитил. – Я показала руку, на которой больше не было чернильного рисунка. – Скорее всего, магия змейки задержала яд прежде, чем он смог добраться до моего Следа.
Мои пальцы коснулись того места, где острие кинжала вонзилось мне под грудину. Не окажись рядом Нико, оно бы в любом случае меня убило.
– Вот почему так важно вытащить тебя отсюда, Милла. На твой След напал Собиратель… – Она не хотела даже заканчивать мысль.
В сердце бушевала безмолвная битва. Нико – с одной стороны, и моя семья – с другой. Почему они всегда оказываются по разные стороны баррикад? Я не знала, сказала ли Сэра всю правду, но у нее не было причин лгать. Она могла бы приказать мне покинуть эту квартиру, если бы захотела, а у меня не было ни малейшего контроля над собой.
– И я это сделаю, если ты не сдвинешься с места в ближайшие пять секунд, – заявила она, уперев руки в бока.
Мне не хотелось уступать, но и терять контроль я тоже не хотела.
– Ты хотя бы позволишь мне оставить ему записку, хоть как-то объяснить, куда я ушла?
– Ты услышала хоть слово из того, что я сказала? Чтобы сохранить твою тайну погибли люди, Милла. Мой отец, твой отец, мы все рискуем головой, чтобы те, кто за тобой охотится, не вышли на след. Хочешь, чтобы они начали охоту и на Нико? – Безмолвным приказом она грубо подтолкнула меня к выходу. – Если он тебе не безразличен, а я знаю, что это так, ты его оставишь.
Я его оставлю.
Эти слова прошили мне сердце, словно пули, но Сэра плевать хотела на страшные раны, которые оставила в моей душе. Прежде чем я успела открыть рот, чтобы возразить ей, она прочла мои намерения и продолжила выдавливать меня за дверь. Мое сознание снова отшвырнули прочь. Я осознавала, куда и как двигается мое тело, но больше им не управляла.
В переулке за домом ждал семейный экипаж – Сэра воспользовалась им, чтобы меня вернуть. Она прошла дальше, чтобы открыть дверцу, и затолкала меня в экипаж первой, контролируя мой разум. Никогда в жизни я так не жалела об отсутствии кинжала, пропитанного «бликами».
– Подожди, – взмолилась я, хотя пришлось напрячься, чтобы сказать хоть что-то под ее давлением.
Она слегка ослабила контроль, и я смогла повернуться, чтобы взглянуть в последний раз на квартиру. Мои мысли, хотя и были под полным контролем Сэры, все были о Николаи.
Проведя с ним шесть недель, я не могла представить, что больше его не увижу и буду просыпаться по утрам, не ощущая запаха пряного кофе и не видя его усмешки с ямочками на щеках. Никогда больше не почувствую, как к моей коже прикасается холодный металл или как мозолистые кончики его пальцев прикасаются к моим губам. Оставить его с таким количеством недосказанных слов, неотвеченных вопросов и неисследованных возможностей…
Я горевала о тех, кто покинул меня после смерти, но мне еще только предстояло познать боль от тоски по тому, кто еще жив. Узнать, как это – быть оторванной от того, что запретно, когда это было так близко. От семьи, обретенной в незнакомых людях. От вражды, превратившейся в дружбу. Нико дал мне намного больше, чем просто деньги, – он показал мне обратную сторону каждой монеты, которая ждала меня, когда я осмелилась изменить точку зрения, с которой смотрела на мир.
– Сэра, умоляю… – прошептала я. Горло сжалось, сдерживая полузадушенный всхлип.
Ее сила проскользнула в мое сознание с нежностью, которой она раньше не проявляла, подталкивая меня к открытой двери и к экипажу. Глаза наполнились слезами, но прежде, чем я успела их смахнуть, Сэра приказала мне еще раз:
– Усни, Милла.
Мои глаза закрылись, и я заснула.
* * *
Когда я проснулась, мы все еще ехали, но, стряхнув с себя давление Следа Сэры, я поняла, что это не экипаж. Бархатная обивка скамьи под моей щекой теперь была из мягкой кожи. Темно-зеленые занавески, подбитые серебристой парчой, скрывавшие замерзшие стекла окон, были задернуты наполовину.
Я резко подскочила и села, а потом поняла, что нахожусь в приватном пассажирском вагоне «Железного Святого». В отдельных креслах на другом конце вагона сидели близнецы, рядом со мной сидела Сэра, Арамис занимал место за письменным столом у правой стенки. Жиль развалился в шезлонге напротив него, поставив ноги в ботинках на ковровую дорожку изумрудного цвета, которой был выстелен узкий проход.
Жиль грустно улыбнулся, наблюдая, как на меня, деталь за деталью, накатывает осознание, разрушая всякую надежду выбраться.
– Мне жаль, Милла, – сказал он.
– Я тебе доверяла, – ответила я ему.
Мой бешеный взгляд метнулся к Арамису, оторвавшемуся от работы, когда я проснулась.
– А ты как смеешь использовать Сэру, чтобы заставить меня делать то, что ты хочешь? Мы вроде как одна семья, но ты относишься ко мне как к инструменту, которым можно попользоваться и отложить прочь по своему усмотрению!
– Значит, ты бы предпочла, чтобы тебя использовали Аттано? – равнодушно спросил он. – Ты бы предпочла
