дома, — смеюсь я, а Алка обиженно поджимает губы.
— Как будто, кроме жрачки, никаких других плюсов и быть не может!
Я обнимаю сестру и продолжаю смеяться:
— Обожаю тебя! Ты такая колючка иногда.
Мы едим сырники, и меня не покидает стойкое чувство, как будто я счастлива в настоящий момент по-настоящему. Вот моя сестра, моя единственная опора и подруга, с очередной бизнес-идеей в голове, но я готова помочь ей, потому что помогать ей некому.
У меня есть деньги, у нее — золотое сердце и глупые мечты. А разве глупые мечты и золотое сердце хуже денег? Это я, грязная и побитая жизнью шлюха, которая давно превратилась в резиновую куклу в руках всяких извращенцев и богатеев, а она спит ради любви и великой идеи. Моя глупая младшая сестра!
Отдаю ей двести тысяч, ее глаза сияют от предвкушения, она клянется и божится, что отдаст эти деньги мне с процентами, а я думаю про себя, что жива бы осталась, а на деньги плевать, я еще заработаю.
Я помню Рената и Рустама. Два брата, они подкатили к нам с сестрой, когда я еще только начинала покорять Москву, а Алка вообще оказалась у меня в гостях случайно, приехала из Градовки, сбежав от очередного семейного конфликта. Они были на крутой тачке, двое молодых мажоров, а их отец тогда держал главные продуктовые рынки столицы. Они были уверены в себе и сразу нас поделили: я тусила с Ренатом, а моя сестра запала в сердце Рустаму.
С того самого вечера Рустам ни на минуту не отставал от моей сестры, словно сошел с ума. Он выкрал ее из моей квартиры и увез в Казань, а Алка тогда жутко напугалась, а потом поддалась очарованию татарского гостеприимства. Не знали тогда ни она, ни я, на что способен Рустам в гневе.
Он был ревнив, он и сейчас ревнив, и наверняка, делает все, чтобы разыскать мою сестру в Москве. Странно, что еще до меня не добрался, наверное, не хватает нынче связей и ума найти то, что Артем хорошо прячет.
Да и отец Рената, умерший несколько лет назад от инфаркта, не успел передать своему сыну точные познания и тонкости управления рынками. Так Ренат потерял власть, но все равно зацепился в рыночной области столицы, и довольно часто мог позволить себе заплатить Артему за то, чтобы трахнуть меня. Он уже был женат, двое детей, а все не мог успокоиться и забыть те дни, когда был «золотым» мальчиком и сыном властного человека.
Глядя на свою сестру, я думаю о том, что она сделала правильно, что сбежала от своего мужа-насильника. Он бил ее по поводу и без, хотя иногда Алка, горячая и дерзкая, сама подливала масла в огонь, за что получала тумаки.
А вот сына их жалко, потому что он остался на воспитании жуткого и довольно опасного человека. И я бы очень хотела забрать племянника из цепких лап жуткого семейства Рустама, но также я понимаю, что лезу не в свое дело и могу испортить жизнь своей сестры окончательно и бесповоротно.
После обеда я решаю сходить в магазин, потому что после наезда моей сестры в моем холодильнике было пусто. Хоть я и не люблю ходить за продуктами, но приходится это делать часто, чтобы не умереть с голода в ожидании очередного звонка от Артема. Конечно, меня частенько кормят в лучших ресторанах Москвы, но порой приходится стоять у плиты самостоятельно и даже удивлять своих клиентов кулинарными способностями.
Выйдя из дома, я пытаюсь разобраться, в какую сторону мне нужно пойти, чтобы попасть в более или менее приличный супермаркет. Все еще не могу привыкнуть к новому району, особенно, учитывая тот факт, что возвращаюсь домой уже в кромешной темноте.
По карте нахожу магазин и двигаюсь в его сторону. Машинально вхожу в шумный магазин, беру тележку, но она почему-то никак не может выехать из своего «загона», словно цепляясь за преграду.
— Вам надо опустить десять рублей за аренду тележки вот в эту щель, — я слышу над ухом мужской голос и мигом холодею.
Поднимаю глаза и вижу Андрея, который заботливо опускает в щель для монет десятирублевку и старается не смотреть на меня.
— Привет, — едва бормочу я, дергая за тележку, стараясь скрыть нахлынувшую на меня волну паники.
— Успокойся, пожалуйста, — говорит он тихим голосом, — Я здесь не один, с семьей. Давай сделаем вид, что не знакомы, хотя мне чертовски хочется разобраться, в чем причина твоего исчезновения, и как я могу найти тебя.
Я беру освобожденную тележку в руки и вхожу в торговый зал, слыша, как сзади меня нагоняет Андрей. Поравнявшись со мной, он слегка сталкивает наши тележки и тихо говорит:
— Ты поступила очень странно, и мне бы хотелось понять, в чем причина такого поступка. Прошу тебя, позвони мне завтра вечером.
— Я не знаю твоего номера, он остался в старом телефоне, — быстро говорю я, хватаясь за эту маленькую, но такую тонкую ниточку, которая может позволить нам возобновить отношения.
— Тогда запоминай, диктую дважды.
Андрей диктует мне свой номер, а я стараюсь их запомнить, хотя в голове полный сумбур и каша.
— Папочка! — из-за полки с продуктами к нам навстречу выбегает маленькая девочка, светловолосая и светлокожая, безумно похожая на Андрея.
Он отдает бразды управления тележкой дочери, а сам идет вслед за ней, удаляясь от меня. Я дрожащими руками открываю свою сумочку и, достав телефон, быстро набираю цифры, боясь растерять их в своей голове.
Я понимаю, что сейчас, в этом нервном напряжении, я вряд ли смогу совершить разумные покупки, поэтому, обходя по периметру весь магазин и встречая Андрея в компании невысокой блондинки и двух маленьких детей, я направляюсь к выходу, а потом пулей вылетаю из магазина, стараясь не упасть от набранной скорости.
Странный клиент
По пути домой я забегаю в ларек возле дома и покупаю бутылку шампанского и фрукты, мне срочно надо снять напряжение, и только алкоголь мне в этом может помочь.
Выпивая второй бокал шампанского, чувствую легкость во всем теле и постоянно смотрю на десять цифр, которые едва успела внести в свой мобильный. Как раз в этот момент мне звонит Артем:
— Ну как ты там, оклемалась, страдалица?
— У меня все хорошо, Артем.
— Больше не будешь баловаться? А то я могу тебя порадовать и более кучной компанией.
Я стискиваю зубы от злости, но послушно отвечаю:
— Не переживай, не буду.
— Это мне чего переживать,
