— Ты будешь пить со мной, или мне пить одной?
— Ты уже пьяна? — спросил я, садясь.
Искандар тут же кинул мне футболку. Увидеть его таким взволнованным было одновременно странно и смешно.
— Нет. Так что, будешь вино или нет? — повторила она, протягивая мне бокал.
Я накинул футболку, прежде чем взять его.
— Искандар, можешь идти.
— Вы уверены?
— Я не собираюсь на него нападать, — огрызнулась она.
— Ты уже это сделала, — пробормотал я, под её опасным взглядом быстро закрыв рот.
— Не переживай, он останется жив до утра.
— Он не боится за мою безопасность. Он просто следит за придворным этикетом, иначе говоря, он жуткий пуританин, — я усмехнулся. — Для него это слишком скандально.
— Это не дворец. Здесь правила придумываю я. Так что никакого скандала, — заявила она. — А если он не уйдёт, то пусть садится с нами на кровать и пьёт.
Я с трудом сдержал смех.
— Ты слышал её, Искандар. Что выберешь?
Он нахмурился, кивнул и вышел, но прикрыл дверь лишь частично. Она это заметила и рассмеялась.
— Можно подумать, мы подростки, судя по его панике. Скажи, у тебя ведь были скандальные моменты с женщинами во дворце?
— Никогда во дворце.
— Значит, в других местах?
— Определённо, в других.
— Ну конечно, — она хихикнула, отпив из бокала. — У тебя на лице всё написано.
— Что именно?
— Классический плейбой-принц. Это видно невооружённым глазом.
— Плохо судить людей, не зная их. Для твоего сведения, я добросердечный джентльмен…
— Когда не пытаешься соблазнить женщин?
Эта женщина!
— Тебе так скучно было на балу без твоего Очаровательного Принца, что ты примчалась сюда, чтобы поспорить со мной, Золушка? — поддел я её, хотя сам не понимал, что происходит.
Я явно сдавал позиции.
— Просто зови меня Одетт. Уже за полночь, — прошептала она, откинувшись на изголовье кровати.
Я взглянул на часы на тумбочке. Ровно двенадцать минут первого. Я поднял бокал.
— Приятно познакомиться, Одетт. Меня зовут Гейл, — представился я, и она чокнулась со мной.
— Если бы это была сказка, я бы пришла ровно в полночь. Но, видимо, в мире Золушки нет пробок.
— Ты специально хотела прийти к полуночи?
Я точно сплю.
— Нет, — ответила она, убирая локон с плеча. — Но когда я приехала, подумала, что это была бы хорошая история.
— Если хочешь, будем говорить, что ты так и сделала. Кто об этом узнает, кроме нас, Вольфганга и Искандара?
— Мой водитель.
— Разве он не должен был снова превратиться в мышь?
Она рассмеялась, качая головой.
— Ты ужасно банален. Но это была... интересная ночь.
— Ты ещё мне расскажи, — фыркнул я. — Я не уверен, сплю ли я сейчас или бодрствую — ай!
Она ударила меня и при этом осмелилась одарить невинной улыбкой.
— Что? У нас в мире именно так доказывают, что ты не спишь.
— Уверен, есть способы получше.
— Холодная вода в лицо, например?
— Я сказал — получше.
Она снова улыбнулась и замолчала, медленно потягивая вино.
— Я пытался обойти тему и намекнуть, зачем ты здесь, пьёшь вино в постели со мной, но, похоже, это не сработало, так что теперь мне придётся быть прямолинейным.
— Будь прямолинейным, — спокойно ответила она.
— Почему ты здесь? — спросил я, отчётливо выговаривая каждое слово.
— Потому что я думаю о том, чтобы согласиться выйти за тебя замуж, но меня не отпускает мысль, насколько это безумно — жениться на человеке, которого ты совсем не знаешь. Да ещё и на принце. Поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал, какие ужасы меня ждут, если я скажу «да».
Я моргнул, пытаясь осмыслить её ответ.
— То есть ты пытаешься убедить саму себя отказаться?
— Именно, — подтвердила она, подняв бокал.
Честно говоря, она выглядела... мило. Немного странно, но мило.
— Можно я оставлю свои доводы до утра? — предложил я.
— Уже утро, — напомнила она с легким намёком на дерзость.
— Тогда хотя бы до рассвета?
— Если я сейчас усну, то точно передумаю и снова откажусь, — произнесла она так, будто это было очевидно.
Казалось, она не нуждалась в моей помощи, чтобы сомневаться.
Я потёр лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями. Два часа назад она заявляла, что никогда не выйдет за меня. А теперь думает над этим? Что же, чёрт возьми, произошло на этом балу?
— Может, для начала ты объяснишь, почему вдруг решила согласиться? — спросил я, не скрывая недоумения.
— Мои причины довольно жалкие.
— Сомневаюсь, что они хуже моих.
— На самом деле, моя первая причина очень похожа на твою, — она помрачнела.
Я догадался.
— Тебе нужны деньги.
Одетт кивнула.
— Первая причина — да, мне нужны деньги. Я хочу их. Но мне ненавистно, что я хочу их. Есть люди, у которых нет вообще ничего, и они никогда не смогут получить больше, чем у них есть.
— Ага, у тебя синдром Далсгарда, — серьёзно заметил я, прекрасно понимая, что она не имеет ни малейшего представления, о чём я говорю.
Она нахмурилась, слегка прищурившись.
— Ты, случайно, не принц и врач в одном лице?
— Нет, но я окончил юридический.
— Прекрасно. Ещё один юрист, — пробормотала она что-то ещё, но я не расслышал.
— Что? — переспросил я, подаваясь вперёд.
— Ничего, — она отмахнулась. — И что это за синдром?
— Порядка ста лет назад в моей стране жил граф по имени Франс Далсгард. Он унаследовал не только титул, но и огромное состояние после смерти своего дяди, у которого не было сыновей. Но граф испытывал угрызения совести из-за того, что четыре его кузины остались без средств.
— И что он сделал? — поинтересовалась она, чуть наклонив голову.
— Он вернул состояние своим кузинам... точнее, их мужьям. А старшей сестре передал имение. Заявил, что до наследства прекрасно обходился и сможет продолжать в том же духе. Кстати, он был врачом по профессии и заботился о жителях своего города.
— Ну, и за эту доброту его возлюбили, и он жил долго и счастливо, как нормальный человек? — закончила она с надеждой.
Я покачал головой.
— Мир его уничтожил.
— Почему?! — взвыла она, откидываясь в раздражении. Потом снова посмотрела на меня, с досадой надув губы. — Это было так плохо?
Её смена выражений лица была столь забавной, что я с трудом сдерживал смех.
— В тот год экономика рухнула. Люди не могли платить ему за лечение, но всё равно шли. Он попросил у кузин деньги в долг — они отказали. Его жена и сын заболели и, когда он попытался собрать долги с горожан, его чуть не убили. Жена и сын умерли, а вскоре за ними последовал и он сам — нищий, больной и калечный. Единственная оставшаяся дочь вышла замуж за школьного учителя, но всю жизнь прожила в бедности.
Её недовольство переросло в гримасу ужаса.
— Это просто отвратительная сказка на ночь!
На этот раз я не удержался и рассмеялся.
— Да, согласен, не самая удачная, правда?
— Так мораль этой истории: бери свои деньги и пусть все катятся к чертям? — с кислым выражением лица спросила она.
— И да, и нет. Всё гораздо сложнее, — сказал я, чувствуя себя университетским преподавателем. — Главное в этой истории — человечность. Когда Далсгард отдал наследство, все аплодировали. Но стоило ему самому оказаться в беде, его унизили. Почему? Некоторые считают, что люди эгоистичны и алчны. У них не было денег, и им было приятно, что и у него их тоже не стало.
— Проще говоря, бери деньги и беги, — подвела итог она и сделала глоток.
— Если коротко, то да, — согласился я, разглядывая её. Она была смешной даже тогда, когда не пыталась быть таковой. — А какие у тебя ещё причины?
— Ты решил больше не спать?
— Мы уже зашли так далеко. Почему бы не продолжить? — ответил я, чувствуя, как усталость понемногу отступает.
— Вторая причина — я злюсь на свою сестру, — призналась она.
— Ты злишься на сестру? — повторил я, стараясь понять, как это связано с браком.
