не имею. Я пришла в себя от яркого света. Открыв глаза, я увидела, что на меня смотрят несколько девушек. Они были напуганные и взволнованные.
— Где я? — пробормотала я еле слышно.
Услышав чужую речь, я снова подумала, что меня никто не понимает, но внезапно я услышала чей-то голос:
— Ты в притоне Джека, тебя привезли вчера, сказали, что ты умираешь, нас просили за тобой присмотреть, сказали, если поможем тебя откачать, то нам дадут что-нибудь вкусненькое…
— Что? — я приподняла голову и увидела какую-то зачуханную комнатушку, по углам которой стояло по две кровати. Рядом со мной тоже стояла чья-то кровать. Я была вся в каких-то бинтах и перевязках. Что со мной было? Сколько я уже в таком состоянии? Я отодвинула одеяло и мне стало плохо. Никогда не думала, что могу так похудеть! У меня исчезла грудь, ребра торчали так, словно я никогда не ела.
Это место — настоящий ад
От моего тела шли какие-то провода, я не сразу поняла, что это капельница. Выглядела она так жутко, словно была самодельной. Я не ощущала своего тела. В голове был туман, но я впервые за долгое время могла соображать.
Я сосредоточила внимание на девушке, стоявшей рядом, словно последнему лучу света в этой мракоте. Ее внешность была как разлагающийся лепесток цветка в этом аду. В рваной одежде, покрытой пятнами неопределенного происхождения, она выглядела как тень того, что было когда-то. Темные волосы заплетены в запутанные косички, кажется, она сама плела за невозможностью уменьшить длину.
Глаза у девушки были как две усталые звезды, загасшими в этом бескрайнем мраке. В них отражалась тоска и страх, будто она видела слишком много темных тайн этого мира. Ее лицо, высохшее от слез и имевшие следы туши, словно картина бедствия, нарисованная неумелой рукой.
— Что со мной такое? Что это? — я показала на провода капельницы, надеясь, что она хоть что-то прояснит для меня.
— У тебя была операция. Тебе что-то там вырезали, а потом вроде все было хорошо, но ты забеременела, тебе решили сделать аборт, но возникли осложнения.
Все это вылилось на меня как оглоблей по голове. Операция? Когда? Зачем? Беременность? Аборт? Сколько я нахожусь в неволе, черт возьми и как я потеряла все это время?
— Откуда ты все это знаешь? — я попыталась чуть привстать и вроде бы, у меня это получилось.
— Я понимаю их, училась много лет на переводчика и даже работала. — ответила девушка. — Меня Ириной зовут.
— А меня Аней… — я еще раз огляделась. На меня по прежнему пялились как на истукан. Вокруг было столько девушек, что я не могла их никак сосчитать. — Пить хочу…
— Вот, возьми. Воды у нас тут много. — сказала Ирина и дала мне воды.
— Я чуть не умерла? Я ничего не помню…
— Тебя накачивали тяжелыми средствами после операции, у тебя вырезали почку и часть печени, потом ты уже не нужна стала, тебя подсадили на кое-что жесткое, что помогает тебя содержать в состоянии овоща. Послушная рабыня, выполняющая все прихоти. На нас тут деньги зарабатывают, если ты еще не догадалась.
— Почему у меня вырезали почку? — я посмотрела на свое тело, где была перевязка. Я приподняла ее и увидела швы. Невольно я взвыла.
— Это еще не все. — грустно добавила девушка. — Я слышала, как врачи говорили. Хозяин попросил, чтобы тебе во время аборта перерезали трубы. Больше никогда не сможешь забеременеть…
— Что?!
— Поверь, так будет лучше. Все равно ты тут долго не протянешь. Никто не может выдержать тут долго. — сказала Ирина.
— А ты, сколько ты уже тут?
— Я тут пару месяцев, а до этого была в одном доме в качестве любовницы одного богатого мужчины.
— Что ты делала в его доме, рожала ему ребенка? — спросила я и тут же поняла, как глупо прозвучал мой вопрос, по лицу Ирины до меня дошло, что сюда попадают по разным причинам, а не только такие дуры, как я.
— Ты кому-то родила ребенка? — удивилась Ирина, не отвечая на мой вопрос.
— Ну да… Мне обещали потом купить квартиру в Москве и пожизненное обеспечение…
— Черт, а ты еще наивнее, чем я думала. Как можно вообще повестись на такое? — улыбнулась Ирина. Мне показалось, что несмотря на всю боль и ужас плена, она в глубине души остается доброй и открытой девушкой.
— Вот такая я дура… — пробормотала я.
— Да ладно, мы тут все, не самые умные. — вздохнула девушка. — Я тоже не от большой ума поехала за границу. Повелась на красивую жизнь. Богатый старик, дарящий яхты и приглашающий в круиз с первых дней знакомства… Я влюбилась как идиотка. И не в него, а в ту сказку, которую он мне обещал…
Ирина задрала голову вверх и мечтательно улыбнулась.
— Я ведь реально думала, что он женится на мне и оставит мне в наследство все свои миллиарды. А мне… Мне и не нужно было наследство, мне нравилось, как он ухаживал за мной. За такое можно и душу продать. Мне не нужны были деньги, мне нужен был этот мужчина, который умел находить подход к женскому сердцу…
— А все эти девушки? — я огляделась, обалдеть, как их тут много и все так пялятся, не стесняясь. Кто-то обсуждает меня, это понятно и без знания их языка.
— У каждой тут своя история. А ты не заморачивайся, на тебя все смотрят, потому что уже давно новеньких не привозили. К тому же, все так переживали за тебя… Мы же правда думали, что ты умрешь. В этом притоне толком и лекарств нормальных нет.
— Что это за место? Есть ли шанс выйти отсюда? — спросила я то, что интересовало меня больше всего. — Я все еще туго соображала, но основной инстинкт выживания помогал мне хоть как-то сохранять способность к анализированию ситуации.
— Это место — настоящий ад, но все же получше, чем то, где ты находилась. Тебе повезло, что ты выжила. Тут тебя, по-крайней мере, никто не будет избивать и накачивать всякой хренью.
— Час от часу не легче. — пробормотала я. — Хочу проснуться от этого кошмара…
— Тебе крупно повезло, девочка. — снова сказала Ирина. — Тут есть врач, за нами следят, кормят нормально. Сегодня вот обещали фрукты и соки принести…
У меня от ее слов сердце сжалось. Неужели это жизнь? Вот так вот жить в подвале и ждать, что тебе в один день дадут фруктов и сока и благодарить за это богов, как за ману небесную?
Последующие дни стали для меня
