— Устраняешь конкурентов? — поддела я его.
— Я всё ещё в гонке?
— Ты единственный... — я запнулась, но добавила. — Единственный, кто участвует. Если ты ещё хочешь. Хотя у тебя, кажется, меньше энтузиазма, чем до моего отъезда.
— Я пробую новый подход, — ответил он. — Мой брат посоветовал сначала попытаться стать твоим другом. Правда, ты очень усложняешь эту задачу.
Его взгляд снова опустился к моей груди, и я тут же скрестила руки, чтобы прикрыть торчащие соски. Почему они такие чувствительные? Чёрт возьми!
— Я это делаю не специально.
— В этом-то и проблема, — его лицо стало ближе к моему, и я не могла оторвать взгляда от его губ. — Ты ничего не делаешь, а я всё равно думаю о тебе. Хочу тебя. И это не просто слова. Если бы ты знала, как сильно я хочу поцеловать тебя... ты бы либо исчезла снова, либо отвергла меня. Поэтому я пытаюсь всё делать медленно... очень медленно.
Но я не хотела «очень медленно».
— За нашу растущую дружбу, — он протянул мне руку.
Я посмотрела на неё... и проигнорировала, сократив расстояние между нами до прикосновения губ.
* * *
Гейл
Она просто дьявол во плоти.
Она специально пытается довести меня до грани.
И я позволяю ей это, потому что это было до безумия приятно.
Её губы на моих, её тело, которое я обнял, прижимая как можно ближе, — всё это наполняло меня невыносимым восторгом.
Я, наконец делал то, чего так хотел последние несколько дней. Когда её губы приоткрылись, и её грудь прижалась к моей, моё сердце забилось так быстро, что я почувствовал себя на небесах. И я хотел остаться там навсегда. Хотел целовать её, пока солнце не взойдёт и снова не зайдёт.
Но только в мечтах.
Наши губы разомкнулись, и я открыл глаза, увидев её карие глаза, сверкающие в полумраке. Вздохнув, я коснулся своим лбом её лба, обхватывая лицо ладонями.
— Почему ты так издеваешься надо мной? — прошептал я, надеясь, что она ответит. — Почему мы всё время не на одной волне? Когда я пытаюсь приблизиться к тебе, ты отдаляешься. Когда я отдаляюсь, ты сама подходишь ближе. Что мне делать?
— Представь, что это танец, — пробормотала она, положив свои руки поверх моих. — Прости, если я тебя запутала. Просто я сама запуталась. Я боюсь, когда ты подходишь ближе. Но я не хочу, чтобы ты отдалялся.
— Почему ты боишься?
— Потому что я не люблю боль, а мужчины всегда причиняют боль.
— Я не обижу тебя.
Она нахмурилась и попыталась отступить.
— Никто никогда не думает, что сможет это сделать. Но в итоге — где-то по пути — всегда так и выходит, Гейл.
Я не дал ей отойти.
— Я, принц Галахад Фицхью Корнелиус Эдгар из дома Монтерей, не причиню тебе боль, Одетт.
Она открыла рот, но я покачал головой, прерывая её.
— Помнишь, что я сказал тебе на нашем первом свидании? — прошептал я, убирая завиток её локонов с лица. — Не пытайся заглядывать в будущее. Просто наслаждайся моментом со мной.
Не знаю, что именно она пыталась увидеть в моих глазах, но она долго в них смотрела, прежде чем кивнуть.
— Хорошо.
— Хорошо что? — я не был уверен, услышал ли её слова за стуком собственного сердца.
— Хорошо, я буду с тобой встречаться.
Я широко улыбнулся. Отлично. Этого мне хватило. Отпустив её, я направился к выходу из комнаты.
— Искандар? Вольфганг? Я готов ехать.
— Ты уходишь? — удивилась она. — Вот так просто?
— Да. Если я останусь ещё немного, боюсь, ты снова захочешь меня оттолкнуть, — я улыбнулся. — Я буду подходить ближе, а потом снова отходить, чтобы дать тебе пространство, пока ты не привыкнешь ко мне.
Она поморщилась.
— Не обязательно это делать.
— Посмотрим. А сейчас я не хочу рисковать, — я подмигнул ей.
Ответить она не успела — в комнату вошли Искандар и Вольфганг. Последний передал мне пальто.
— Спокойной ночи, — сказала она, скрестив руки на груди и провожая меня до двери.
Я едва удержался от желания снова её поцеловать.
— Спокойной ночи, — ответил я и чуть не споткнулся, потому что смотрел на неё, а не на свои ноги.
Она хмыкнула, с трудом сдерживая смех.
Господи, какой же я идиот.
Я мысленно выругался на себя. Выпрямившись, я махнул ей рукой и вышел к машине, изо всех сил желая стереть с лица Искандара его ехидную улыбку.
Оказавшись в салоне, я упал на сиденье.
Что, чёрт возьми, со мной не так?
И почему сердце всё ещё так громко бьётся?
Глава 19
Одетт
— Ничего не говори, — сказала я матери, возвращаясь на кухню.
Она сидела за столом с чашкой вечернего чая, довольная, как кот, который только что съел канарейку.
— Почему я должна что-то говорить? Это же не так, будто моя прекрасная дочь, наконец, пришла в себя и прислушалась к моему совету.
— Говоря это, ты уже что-то говоришь, — пробормотала я, поднимая стопку счетов, которые она, видимо, подобрала, притворяясь, что не подслушивала нас с Гейлом. — Не могу поверить, что ты позволила этому всему накопиться.
— Кто-то явно меняет тему разговора, — пропела она, наклоняясь через стол и поднимая брови. — Это было как в Диснее, да? Когда целуешь принца, видишь фейерверки?
Я закатила глаза так сильно, что голова чуть не покачнулась.
— Во-первых, не думаю, что идея про фейерверки принадлежит Диснею. Во-вторых, это был просто поцелуй, мам. Успокойся. Давай поговорим об этих счетах.
— Зачем же расстраиваться из-за счетов, когда можно обсудить парней?
— Потому что мне не шесть. Я взрослая. Я веду себя как взрослая, — ну почему она такая?
— Тебе не шесть, но тебе точно нужно немного с…
— Мама! — перебила я её. — Ты должна говорить мне быть осторожной, чтобы мне не разбили сердце.
— Если кто и разобьёт сердце, то ты. Бедный Гейл буквально наизнанку выворачивается ради твоего внимания.
— Ты должна полмиллиона за адвокатские услуги?! — резко перебила я, открывая первый счёт.
Затем второй — и там ещё больше нулей. С каждым всё хуже, и у меня начинало бурлить в животе.
— Как мы вообще умудрились задолжать так много?
— Вот видишь? Теперь ты расстроена, — сказала она с улыбкой, но для меня это было серьёзно.
— Мама, у нас миллионы долгов! Как ты можешь шутить? Посмотри на эти просроченные платежи по ипотеке, автокредиты... что это вообще?
— Почему ты так удивлена? — спросила она всё так же спокойно.
— Почему я удивлена? Посмотри на эти счета!
— Наши расходы остались такими же, как и в прошлом году, и в позапрошлом. Единственная разница в том, что теперь твой отец их не оплачивает. Ты это делаешь. Добро пожаловать в мир взрослых. Ты опоздала. Чем больше у тебя денег, тем выше счета. Даже если ты не тратишь деньги, это не значит, что у тебя нет расходов. Всё, что оставил твой отец, всё ещё нужно поддерживать и оплачивать. Теперь, когда Августа получила свою долю, остальное дело за тобой — либо продолжать, либо отказаться. Вот как это работает.
Я сама вывела её из режима «мамочка», и теперь она читала мне нотацию, и была права. Мой отец действительно решал всё. Это позволяло мне сосредоточиться на музыке, и я сама обманывала себя, думая, что я самостоятельна, хотя на самом деле я была избалованной наследницей.
— Что мне делать? Денег, которые я заработала на своих выступлениях, даже не хватит, чтобы покрыть адвокатские счета.
— Выйди замуж. Как твоя младшая сестра, которая подошла к делу с умом. Ты не обязана его любить. Но он тебе хотя бы нравится. Это уже больше, чем у тебя было с кем-либо за последнее время, — наставляла она.
Я хотела задать ей вопрос, который крутила в голове последние дни. Хотела поговорить о том, что сказала мне Ивонн. Но как я могла? Какое я имела право?
— Не усложняй всё, Одетт. Тебе он нравится, очевидно. Не делай себе хуже, — сказала она, вставая и уходя.
