«поплыл» от неожиданно нахлынувшего на него возбуждения.
— Я хочу тебя, — шепчу ему я, касаясь губами кончика его уха, — Неужели ты думаешь, что я равнодушна к тебе?
— Ты шлюха, ты не можешь испытывать иных чувств, — в голосе Азата я слышу нотки обиды. Да, причиной такого отношения ко мне является лишь мужская обида. Обида мальчика, возомнившего себя взрослым мужчиной, но еще не успевшим повзрослеть по-настоящему.
— Я человек, — нашептываю ему я, гладя его мускулистые плечи и сжимая их руками. Парень напряжен, а еще он возбужден, и его член упирается между моих ног.
Азат, теряя контроль над собой, начинает покрывать мое лицо и шею поцелуями. Параллельно он стягивает с себя легкий свитер, и теперь я глажу руками его обнаженную грудь. Я выжидаю нужный момент, трогая его грудь и опускаясь руками ниже, к его паху. Трогаю набухший член и сдавливаю его, заставляя молодого человека стонать от возбуждения.
— Ты ведь хочешь меня, — шепчу я ему на ухо, — Трахни меня, как тогда. Тот первый раз я не забуду никогда.
Он дышит в мою шею, и горячий воздух обжигает мою тонкую кожу. Я откидываю голову, давая Азату возможность поиграть с моей грудью, которую он обнажил, а теперь наслаждается процессом. Его губы сдавливают мои соски, потом он губами опускается ниже, проводя языком по моему животу и заставляя меня улыбаться от его прикосновений.
Повернув голову и давая Азату возможность насладиться моим телом, я смотрю на пустую бутылку от воды, дотянуться до которой мне не составляет никакого труда. Но я не тороплюсь, пусть парень поверит в то, что я на самом деле хочу его.
В моей голове уже возник план: бутылкой я ударю его по голове, а потом возьму нож для бумаги, который золотым острием выглядывает из органайзера, стоящего на его рабочем столе. Я уже мысленно представляю себе, как из шеи Азата фонтаном бьет кровь, и я буду долго наблюдать за этим процессом.
Наконец, парень не выдерживает и судорожно стягивает с себя джинсы, путаясь в них и стараясь освободиться от одежды как можно быстрее. Пока Азат занят раздеванием, я протягиваю руку и, схватив бутылку, размахиваюсь и бью его по голове.
— Сука, — сквозь зубы бормочет Азат и раскачивается на ногах, теряя контроль над своими действиями.
Он поднимает голову и смотрит на меня, а в его глазах я вижу грусть и отчаяние. Он понимает, что вот-вот полностью потеряет сознание, и я с нетерпением жду этого момента, поглядывая то в его лицо, то на острый нож, который ждет своей очереди.
Азат падает на колени и хватается руками за мои ноги. Я понимаю, что сейчас упаду со стола, в последний момент протягивая руку и хватая нож для бумаги. Я уже вижу, как через мгновенье этот нож вонзится в шею Азата, но не успеваю осуществить задуманное.
Азат оказывается крепким мужчиной, и ему хватает силы, чтобы выбить нож из моей руки. Я понимаю, что моему плану не суждено осуществиться, а другого шанса у меня не будет. Я резко бью ногой по лицу молодого человека, но тут же получаю в ответ сильный удар по лицу.
От удара все плывет перед моими глазами, и я начинаю погружаться в какую-то темноту, из которой периодически возникает лицо Азата, а особенно его глаза, которые уже горят ненавистью и желанием меня убить.
— Тварь! Какая же ты тварь! — его руки тянутся к моей шее, а потом крепко сжимают ее.
Я теряю сознание, но мои руки продолжают бороться с его руками, но силы наши не равны. Мне уже не хватает воздуха, и я по-настоящему проваливаюсь в бессознательность, понимая, что сама себе подписала приговор. Я явилась в дом Азата, такая уверенная в себе и своих силах, простая проститутка из Градовки, которая так и не испытала настоящего женского счастья, изредка воруя его крупицы у жены Андрея.
Перед моими глазами стоит его лицо, лицо моего любимого мужчины, которое я теперь никогда не увижу. Азат с ожесточением смотрит на меня, а потом протягивает руку, в которой зажат пистолет и стреляет. В моей голове взрываются миллионы нервных окончаний, настолько громким становится выстрел. Я постепенно вылезаю из темноты, в которую начала проваливаться еще несколько минут назад, а теперь я могу дышать, кашляю и делаю глубокие вдохи.
Он это заслужил
Я уже не чувствую сдавливающих мое горло крепких мужских пальцев, но я вижу Андрея. И только тогда я осознаю, что все происходящее — это не видение. Андрей стоит передо мной в полный рост, а в его руках настоящий пистолет, из дула которого идет легкий дымок.
Я поворачиваю голову и вижу Азата. Он смотрит в потолок, не мигая. Я приподнимаюсь и с ужасом вижу дыру в его лбу, из которой тонкой струйкой стекает кровь. Я зажимаю рот рукой и смотрю на Андрея. Он убил Азата.
— Вставай и уходи! — голос его звучит уверенно и почти грубо.
Я встаю на колени, покачиваясь и пытаясь окончательно прийти в себя.
— Ты его убил, — шепчу я и поднимаю голову, глядя в лицо любимого.
— Он этого заслужил. А теперь вставай и уходи.
Андрей лезет в карман и протягивает мне ключ. Я вижу, как дрожит его рука, а потом замечаю, он дрожит всем телом. Я беру ключ из его руки, он хватает меня за кисть и крепко сжимает ее в своей руке.
— Андрей, что теперь будет? — я слышу свой собственный голос, он звучит потерянно и испуганно. Также выгляжу и я сама, представляя себе, что ждет меня и его. И я понимаю, что больше боюсь за его жизнь, чем за свою.
— Ты выйдешь через запасной выход и поймаешь машину. Охранников я отвлеку. Ляля…
Я вижу, как ему тяжело говорить, у Андрея бледные, почти синие губы, а подбородок подрагивает. А еще я чувствую, что он готовится сказать мне что-то важное, но не решается. Я встаю с пола и смотрю в его глаза.
— Андрей, что? — я даю ему возможность выговориться.
— Я хочу, чтобы ты знала… Я люблю тебя. Самым счастливым я ощущал себя только рядом с тобой. И я не представляю, как буду жить сейчас.
— Андрей, ты должен думать о себе и своей семье. Не думай обо мне, я привыкла жить в дерьме. Но твои дети… И сын…
— Я стараюсь думать о них, и только их существование держит меня рядом с женой. Я давно ее не люблю,
