Глава 45 "Через полгода?"
Хлоя
Его слова всё ещё висели в воздухе, в голове, ушах. Господи, да везде, где могут! «Я люблю тебя» А я тебя? Да… вроде тоже… Мои пальцы дрожали. Лёд внутри, мой старый защитник, трещал по швам, но не от страха, а от чего-то иного — от жгучего, оглушительного прилива тепла, которое пыталось растопить меня изнутри.
Я отдернула руку, словно обожжённая, и сделала шаг назад, к столу, чтобы найти опору. Мне нужно было дышать. Думать. Но мысли неслись вихрем, и единственное, что я могла выцепить из этого хаоса, были бесконечные «а что если».
— Твой отец, — выдохнула я, уставившись на потрескавшийся переплёт дневника его матери. Самый логичный и самый страшный вопрос. — Он… Он ведь… — Я не могла подобрать слов.
Ричард не стал заставлять меня мучиться. Он выпрямился, и тень усталости на его лице будто отступила, сменившись твёрдой, спокойной уверенностью. — Он знает. И не против.
Я заморгала. — Знает? Что именно знает? Что ты… что мы…? — Я неловко махнула рукой между нами, будто обозначая невидимую связь.
— Знает всё, Хлоя. Знает о моих чувствах. Знает, что для меня нет никого другого и не будет. Я говорил с ним. Как сын с отцом. После… после всей истории с вином и заговором, после твоего отказа стать Королевским Магом по его указке, он начал смотреть на тебя иначе. Человек который может сказать «нет» короне. Такой человек, по его мнению, может позаботится о себе, а значит и о королевстве.
Он говорил так просто, как будто речь шла о погоде, а не о благословении короля на союз с той, кто дважды публично отвергла его сына. — А Кассандра? Её родители? — защебетала я, хватаясь за новые ветви сомнений. — Ты говорил, они рассчитывали на союз, это могло быть поводом для войны!
Ричард вздохнул, но это был не раздражённый вздох, а скорее усталый.
— С Кассандрой… всё сложно и всё просто одновременно. Она уехала. По своей воле. Её родители, конечно, в ярости, но не на нас, уже получили от неё весточку. Они злятся на неё. Потому что знают, что она сбежала не из-за принуждения, а потому что… нашла своё. Её отец слишком горд, чтобы выставлять напоказ семейный разлад, а без её прямого обвинения в принуждении со стороны короны у них нет политических рычагов. Союз распался по взаимному, пусть и молчаливому, согласию. Отец уже работает над новыми договорами с западными маркграфами. Угроза миновала.
Он снова подошёл ко мне, но не приближаясь, давая пространство. Его глаза, тёмные и серьёзные, не отпускали моего взгляда.
— Хлоя, слушай меня. Нет никаких скрытых обстоятельств. Нет долгов, которые нужно отрабатывать. Нет тайных врагов, которые ждут нашего союза, чтобы нанести удар. Есть только я. И ты. И наше решение. Единственное, что нужно — это твоё согласие. Если ты… если ты согласна.
В его голосе, в последней фразе, прорвалась та самая уязвимость, которую он так мастерски скрывал под маской надменности. Он боялся. Боялся моего отказа.
Я закрыла глаза. Передо мной проплыли картины. Его смех в заснеженном саду. Его руки, тёплые на моих бёдрах, когда он учил меня «правильной стойке». Его изумлённое лицо в библиотеке, когда я ворвалась, чтобы спасти его. Его крылья, режущие ночное небо, и невероятное чувство свободы в полёте. Его усталость сегодня, его признание в том, что он застрял. Его дар — показать мне самое сокровенное, дневник матери.
И тихая, простая правда, которую я отгоняла всё это время: мне хорошо с ним. Страшно, сложно, порой невыносимо, но хорошо. Я открыла глаза. Лёд растаял. Осталась только лёгкая, щемящая дрожь и ясность.
— Я… тоже люблю тебя, — прошептала я, и голос мой сорвался, но слова были твёрдыми. — Это безумие. Это страшно до оцепенения. Я боюсь дворца, протоколов, тысячи глаз. Боюсь не справиться. Боюсь стать плохой королевой.
Я видела, как в его глазах вспыхивает надежда, яркая, как факел.
— Но… я согласна. Я хочу быть с тобой. Просто… дай мне время. Чтобы подготовиться. Чтобы научиться. Чтобы перестать бояться. Я надеюсь, — я сделала шаг к нему, — что стать королевой мне придётся не завтра.
На его лице расцвела улыбка. Широкая, безудержная улыбка счастья, от которой его глаза превратились в узкие щёлочки, а вокруг них собрались морщинки. Он выглядел таким молодым. Таким… обычным. — О, Хлоя, наконец! — он простонал, и одним шагом закрыл расстояние между нами.
Ричард обнял меня. Он прижал меня к своей груди, и я уткнулась лицом в ткань дублета. Мои руки сами обвились вокруг его спины, и я почувствовала, как он вздрагивает от этого прикосновения.
— Спасибо, — прошептал он мне в волосы. — Ты не представляешь… Спасибо. Я подняла голову. Наши взгляды встретились. В его глазах стояли слёзы? И я, не раздумывая, потянулась и поцеловала его.
Он ответил с той же нежностью, его губы были тёплыми и чуть шершавыми. Мир вокруг — пыльные книги, цветные блики витража, тишина веков, всё это исчезло. Остались только мы. Раздался тихий, но чёткий кашель.
Мы разом отпрянули друг от друга, как провинившиеся школьники. В дверях библиотеки, опираясь на резной посох, стоял король Арнэл. Мое сердце провалилось куда-то в сапоги. Вся кровь отхлынула от лица. Я инстинктивно попыталась сделать реверанс, но ноги не слушались.
Ричард, однако, не смутился. Он лишь выпрямился и слегка придвинулся ко мне, как бы вставая между мной и отцом, хотя и оставаясь на почтительном расстоянии.
— Отец. — Ваше Величество, — прошептала я, наконец справившись с коленями. Король вошёл в библиотеку. Его шаги были медленными, но твёрдыми. Он окинул нас обоих проницательным взглядом, и на его суровом лице, к моему вечному изумлению, появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку.
— Полагаю, мне не нужно спрашивать, чем вы здесь занимаетесь, — произнёс он своим низким, бархатным голосом. — Хотя место для объяснений в чувствах выбрано более чем… атмосферное.
Ричард нахмурился. — Отец… — Тише, сын. Я здесь не для того, чтобы чинить препятствия. Напротив. — Король повернулся ко мне. — Графиня Хлоя. Поздравляю вас. И поздравляю нас всех. Я давно не видел, чтобы мой сын выглядел настолько… счастливым. Надеюсь он вас не разочарует.
Я могла только молча раскрывать и закрывать рот, словно рыба на берегу. — Я… я… — Вы сделали правильный выбор. Оба раза, — он сказал серьёзно. — Первый раз, отказавшись от него, вы показали характер. Второй раз, приняв его, вы
