ударом, обернув руку плащом, я выбил стекло и выпорхнул в холодное утреннее небо, оставляя за собой дождь осколков и оглушённые крики.
Хлоя
Сознание возвращалось ко мне медленно, через слои ваты и боли. Голова раскалывалась, будто внутри били в набат. Я пыталась пошевелить рукой, но не могла. Меня сковали? Холодные, узкие металлические браслеты сжимали запястья и лодыжки, приковывая к чему-то каменному и неровному. Я лежала на спине.
Я открыла глаза. Над головой проступали очертания высокого, конусообразного свода, сложенного из тёмного, почти чёрного камня. Сквозь разбитые окна высоко в стенах пробивался тусклый, серый свет. Воздух был спёртым, пах плесенью, пылью и… Где я?
Память вернулась обжигающей волной. Оскар. Стейси. Кинжал. Парализующий кристалл.
Я дёрнулась, проверяя путы. Металл был тёплым на ощупь, не от моего тела, а от вплетённой в него магии. Подавляющие чары, они не просто сковывали, они глушили мою силу, как толстое одеяло. Я попыталась вызвать лёд, хотя бы наморозь на пальцах, но изнутри отозвалась лишь слабая, болезненная пульсация, словно пыталась биться связанная по рукам и ногам птица.
— Проснулась. Отлично.
Голос донёсся справа. Я повернула голову, каждое движение давалось с трудом. У основания стены, на груде камней, сидел Оскар. Он выглядел свежим и довольным, будто только что выпил утренний чай. Рядом с ним, прислонившись к стене, стояла Стейси. Её лицо было по-прежнему пустым, но в руках она держала тот самый чёрный кинжал, вертя его с пугающей ловкостью.
— Где… — голос мой был хриплым и слабым. — Где мы? В Башне, конечно. Тут и должны быть принцессы, разве нет? Ждать своего прекрасного принца. Романтичное место, не правда ли? — Оскар жестом обвёл наше мрачное убежище. — Отсюда открывается чудесный вид на замок. Идеально для спектакля.
— Какой… спектакль? — я выплюнула слова, пытаясь скрыть нарастающую панику. Оскар поднялся и медленно подошёл ко мне. Он остановился так близко, что я могла видеть каждую морщинку у его глаз, каждый волосок в его аккуратной прическе.
— Скоро, очень скоро, твой драгоценный принц хватится тебя. Он умный. Он догадается, где мы. Он прилетит сюда, как разъярённый мотылёк на огонь. И тут начнётся самое интересное. — Он наклонился ближе. — Видишь ли, браслеты не только сдерживают твой дар. Они его… накапливают. Все твои попытки вырваться, весь твой страх, всю твою ярость. А потом, по моей команде, они выпустят её. Всю. Единым, неконтролируемым, разрушительным импульсом. Прямо в него.
Я замерла, ужас сковал меня прочнее любых пут. — Нет… — О да! — его глаза загорелись фанатичным восторгом. — Представь: Ричард врывается сюда, чтобы спасти тебя. И ты, в припадке паники или под влиянием «остаточных чар злого мага» (это буду я, конечно), выпускаешь в него всю свою ледяную мощь. Такую, от которой замерзает кровь в жилах и трескается камень. Он, возможно, выживет. Драконья кровь, всё-же. Но будет ли он после этого смотреть на тебя с любовью? Сможет ли королевство принять королеву, которая чуть не убила своего короля в день своего спасения? Доверие рухнет. Его правление будет опорочено с самого начала. А ты… — он провёл холодным пальцем по моей щеке, — ты будешь либо сломленной игрушкой, либо удобным козлом отпущения, которого можно будет устранить, обвинив во всём. В любом случае, наш человек на троне получит шанс. Или сам трон, если Ричард не справится с ударом.
Цинизм, холодная расчётливость его плана лишили меня дара речи. Я могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как леденящий ужас проникает в каждую клетку. — А пока… — он выпрямился и посмотрел на Стейси. — Подготовь её. Время поджимает.
Стейси кивнула и шагнула ко мне. В её руке теперь был не только кинжал, но и небольшой кристалл, похожий на тот, что усыпил меня, но больше и мутнее. В нём что-то копошилось, словно червь.
— Это усилитель, — монотонно объяснила она, как будто читала инструкцию. — Он обострит твои эмоции до предела. Страх. Ярость. Отчаяние. Чтобы выброс был максимально мощным.
Она поднесла кристалл к моему виску. От него исходило мерзкое, всасывающее тепло. Я зажмурилась, пытаясь отстраниться, но браслеты впились в кожу. Нет, нет, нет… Ричард, не приходи! Но я знала, что он придёт. Он обязательно придёт.
Ричард
Ветер свистел в ушах, хлёстко бил по лицу, но я почти не чувствовал холода. Всё моё существо было сосредоточено на одной точке впереди, на тёмном силуэте старой башни, вонзавшемся в бледное небо. Крылья резали воздух с такой силой, что за спиной гудел ветряной туннель.
Я видел её ещё издалека. Башня стояла на утёсе, как гнилой зуб. Ни движения вокруг, ни признаков жизни. Но моё нутро, какой-то древний, драконий инстинкт, выл от уверенности: она там.
Я сделал широкий круг, оценивая обстановку. Одна тропа, ведущая к основанию башни — узкая, легко защищаемая. Подход с воздуха был открыт, но предсказуем. Идеальная засада.
Я не стал снижаться к входу. Вместо этого я набрал высоту и спикировал прямо к верхнему ярусу, к тому самому разбитому окну, сквозь которое лился свет. Если они ждали меня у двери, я войду сверху. В последний момент я резко затормозил, втянув крылья, и влетел в проём окна, пригнувшись, готовый к любой атаке.
Тишина. Пыльный, мрачный зал. И в центре, прикованная к каменному полу… — Хлоя!
Она была неподвижна, её волосы раскидались синим ореолом. Браслеты на её запястьях и лодыжках светились тусклым, зловещим светом. А рядом с ней, у стены, стояли они.
Оскар улыбался. Стейси держала в руках чёрный кристалл. От моей невесты исходила волна такого плотного, искажённого страха и боли, что у меня сжалось сердце. — Ваше Высочество! Как раз вовремя! — прокричал Оскар, разводя руками в театральном жесте. — Мы как раз готовили для вас сюрприз!
Я приземлился, расправив крылья, чтобы казаться больше, и сделал шаг вперёд. Ярость кипела во мне, но я держал её на привязи. Одна ошибка — и Хлое будет хуже. — Отпусти её, Оскар, — мой голос прозвучал низко, с рычащим подтекстом. — Это между нами.
— О, это уже давно не только между нами, — парировал маг. — Это теперь между вами, короной и всей этой девичьей истерикой. Видите эти браслеты? Они — душевный барометр нашей милой графини. Чем сильнее её эмоции, тем больше энергии они в себя впитывают. А потом… бах! — Он хлопнул в ладоши. — Всё это великолепие выплёскивается в виде ледяного апокалипсиса. И направлено оно будет, само собой, на источник её сильнейшей эмоции в данный момент. Догадываетесь, на кого?
Я
