спросил Крейн.
– В итоге я поступил сам, – сказал Адам. – Всё прошло гладко.
Он на секунду прикрыл глаза.
– Но я помню, как мне было тяжело подавать документы. Как будто это ещё одна попытка исправиться. Доказать, что я не окончательно облажался.
Парень пожал плечами.
– Зато в университете я стал спокойнее относиться к оценкам. Намного.
Крейн сделал пометку.
– А Анна? – спросил он. – Вы виделись тем летом?
– Почти нет, – ответил Адам. – Не получалось. Хотя… один раз всё-таки было.
Крейн поднял взгляд.
– Я выходил из какого-то здания после отцовских дел, – продолжил Адам. – И мы столкнулись случайно. Буквально на пару минут.
– Она сказала, что не узнаёт меня.
– Почему? – спросил Крейн.
– Я же говорил, – ответил Адам. – Я был как призрак. Как будто во мне не было жизни. Ни сил, ни интереса. Ничего. Больше летом мы не виделись. Она была занята – отдыхала, гуляла с друзьями, жила своей жизнью. Анна почти не разделяла со мной мою боль, а я в этой боли просто утонул.
Крейн некоторое время молчал, потом спросил:
– А как прошёл первый курс университета?
Адам на секунду замер. Взгляд стал пустым, будто вопрос оказался ближе, чем он ожидал.
– Мне пора, – сказал парень спокойно. – У меня ещё дела. Нужно ехать.
Пауза повисла между ними.
– Мы можем закончить на этом, – ответил доктор.
Адам кивнул, уже поднимаясь.
– Продолжим в следующий раз.
– Хорошо, – сказал Крейн. – Но мы вернёмся к этому.
Адам ничего не ответил, взял куртку, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
Первый курс.
Он даже не попытался начать.
Глава 26
Адам сел за руль своей БМВ и, прежде чем ехать домой, свернул в сторону набережной.
Был уже вечер. Осенний ветер стал прохладным и колким, цеплялся за лицо, забирался под тонкую куртку. Адам никогда не любил тепло одеваться – ему было лень натягивать на себя слои, как будто это тоже требовало усилий, которых не хотелось тратить. Он купил горячий шоколад в маленьком киоске и с бумажным стаканом в руках прошёл к скамейке у воды. Сел. Сделал глоток. Тепло медленно разливалось по груди, но внутри всё равно оставалось пусто. Река была тёмной, почти чёрной. Ветер гнал по поверхности мелкую рябь, фонари отражались в воде рваными полосами. Адам глубоко вдохнул холодный воздух.
Почему именно с ним всё это происходит?
Почему из года в год жизнь словно выбирает самое болезненное?
Почему снова и снова – он?
Эти мысли ходили по кругу, не давая ответа. От них становилось только тяжелее, словно внутри что-то стягивалось туже. Иногда ему казалось, что было бы проще просто перестать бороться. Перестать держаться. Но пока он держался – за привычку жить, за инерцию, за что угодно, лишь бы не провалиться окончательно. Адам сделал ещё глоток шоколада, глядя на воду.
Вечер становился холоднее. Адам приехал домой, коротко поздоровался со всеми и почти сразу ускользнул к себе в комнату. Он не хотел разговоров – ни об учёбе, ни о сессии, ни о планах на вечер.
Закрыв дверь, парень сел за стол и открыл дневник. Адам помедлил, потом вывел:
Общая усталость: 8/10
Настроение: 4/10
Тревога: 7/10
Он откинулся на спинку стула.
– Мда… – пробормотал Адам. – Ну хоть настроение получше.
Сухая ирония звучала неубедительно.
Мысли возвращались к сеансу. Крейн подвёл его к первому курсу. Они почти добрались до кульминации, и от этого становилось тревожно. Он не хотел возвращаться в события последних лет. Особенно – последнего года. Там было слишком много того, что Адам предпочёл забыть. Слишком много того, что всё ещё могло сломать хрупкое равновесие, которое он выстроил.
Ладно. Сейчас не про это, – подумал парень.
Адам посмотрел на страницу.
На чём я остановился?..
Он выдохнул, взял ручку и продолжил писать.
Глава 27
– Адам, не хочешь прийти на мой концерт? – написала Анна. – Он будет последним. Отчётный. После стольких лет танцев.
Друг ответил сразу.
– Конечно приду. О чём речь. Когда?
– В эту пятницу.
– Супер. Я буду. Встретимся там?
– Лучше после выступления, – написала она. – Можем потом погулять.
И через минуту добавила:
– Сейчас скину тебе билет.
В пятницу Адам заехал за цветами. Он долго выбирал – сам не зная почему. Потом поехал к концертному залу.
Людей было много. Шум, родители с букетами, дети в костюмах, суета за кулисами. Когда начался концерт, он сначала пытался разглядеть Анну в общем движении, но почти сразу понял, где она.
Улыбку Анны невозможно было перепутать ни с чьей.
Она танцевала легко – не напряжённо, не вымученно. В её движениях было что-то уверенное. Адам смотрел и чувствовал странную смесь гордости и тихой радости. Он хлопал громче остальных.
После выступления Адам нашёл её в коридоре. Протянул цветы.
– Ты великолепно выступила, – сказал он. – Мне правда очень понравилось.
Анна засмущалась, отвела взгляд, но улыбнулась шире.
– Спасибо, – тихо ответила она. – Мне очень приятно.
Она попросила его немного подождать и ушла. Вернулась минут через пятнадцать – с покрасневшими глазами.
– Что случилось? – спросил он.
– Ничего… – она покачала головой. – Просто в последний раз танцевать на этой сцене. С этим коллективом. С преподавателями, – она выдохнула. – Это странно.
И это действительно было грустно.
Адам обнял её. Без слов. Он понимал, что это то чувство, которое нельзя исправить – его можно только прожить.
– Ты всё равно вернёшься на сцену, – сказал он мягко. – Может, будешь танцевать не так часто, но всё равно будешь.
Она кивнула.
Потом они пошли гулять. Купили бургеры, сидели на скамейке, обсуждали поступление, планы на лето, кто куда подаст документы. Разговор был лёгким, без напряжения.
Адам проводил её до дома.
Когда он шёл обратно, настроение было неожиданно светлым. Он почувствовал, что…
– Адам! – голос отца донёсся снизу. – Спустись, нужно помочь с документами!
Реальность вернулась резко.
Он моргнул, глядя на недописанную строчку в дневнике.
Раздражение вспыхнуло мгновенно – привычное, острое, но он ответил спокойно:
– Сейчас приду.
Он попытался вспомнить, что хотел написать дальше. Слово почти было в голове – но ускользнуло.
Адам закрыл тетрадь и спустился вниз.
Глава 28
Утром Адам проснулся без будильника. Несколько секунд лежал, глядя в потолок, прежде чем вспомнил, какой сегодня день. Встал, механически почистил зубы, умылся, оделся в свой привычный чёрный спортивный костюм – почти форму последних лет – и вышел из дома. На парах было скучно. Преподаватель монотонно листал слайды, кто-то переписывался, кто-то дремал. Адам сидел на последнем ряду и делал вид, что конспектирует. В голове было
