– Хороший вопрос. В самом деле, почему бы и нет? А может, преступник не знал, что камер нет? – Ее ботинки клацали по металлическим перекладинам при каждом шаге, понемногу она справилась со страхом. – А может, он настолько осторожен, что не хочет рисковать и засветиться на сетчатке каких-нибудь мистера и миссис Турист, как раз вернувшихся в гостиницу после веселой ночки в городе.
На последней платформе Ева опять нажала кнопку выпускного механизма. С дребезгом выскочил последний короткий марш металлической лестницы. Наконец-то чувствуя себя уверенно, она спустилась по перекладинам, а когда они кончились, спрыгнула на тротуар.
Пибоди спустилась за ней следом.
– Пару вещей я должна тебе сказать, – начала Ева, пока они огибали угол к фасаду здания. – В пятницу Ломбард ходила на работу к Рорку. Пыталась выжать из него пару лимонов.
– Что? Как?
– Придется упомянуть об этом в рапорте. Это обязательно должно фигурировать – большими буквами на первой странице. Он с ней встретился и вышвырнул пинком под зад, на том все и кончилось. В какой-то момент после этого и перед тем, как ей проломили череп, она вляпалась в неприятности: кто-то ее избил. И Рорку, и мне нетрудно отчитаться за каждую минуту нашего времени и местонахождение на момент ее смерти. Думаю, столь же легко нам будет отчитаться за период после ее ухода из «Рорк Индастриз» и до момента смерти.
– Никто не станет подозревать кого-либо из вас.
Ева остановилась.
– Я бы стала подозревать себя, если бы не знала точно, что у меня есть алиби. Я бы не погнушалась врезать ей по морде.
– И убить ее при этом?
Ева покачала головой:
– Может, ее отделал не тот же человек, который убил. Может, она работала с кем-то в паре, надеялась срубить с Рорка легких деньжат. А когда не прокатило, может, напарник или напарница набросились на нее. Стоит это проверить.
– Хорошо.
– Значит, расклад такой. – Ева повернулась к Пибоди и сделала то, что считала официальным заявлением. – У нас был полный дом поставщиков провизии, декораторов и еще бог знает кого. Они кишмя кишели по всему дому весь день в субботу. Прямо-таки продыху от них не было целый день. Когда у Рорка в доме обслуга со стороны, он включает камеры на полный режим. Ты свяжешься с Фини, потребуешь, чтобы он изъял эти диски, осмотрел оборудование и подтвердил, что мы оба были дома весь день.
– Я об этом позабочусь. Но мне придется повторить: никто не станет тебя подозревать. – Предваряя возражения Евы, Пибоди вскинула руку. – Ты бы сама не стала, Даллас, по зрелом размышлении. Врезать по морде – пожалуйста, за милую душу. Ты бы не погнушалась, охотно верю. Ну и что? Ведь у нее не только «фонарь» под глазом! И кто-то действовал не кулаком, а вот уж этого ты бы точно никогда не смогла сделать. Она пыталась срубить денег с Рорка? Черт, да она дура набитая, не умнее этого голубя. Да он бы соскреб ее с себя, как люди соскребают с подошв птичий помет. Нет, это не вариант. Уж ты мне верь, я знаю, что говорю. Я же детектив.
– Давно уже ты не упоминала об этом в разговоре.
– Я стала более зрелой и сдержанной. – Когда они завернули за угол, Пибоди сунула руки в карманы. – Ты же понимаешь, его придется допросить.
– Да. – Ева увидела его. Он стоял, прислонившись к ее машине, – интересно, откуда здесь взялась ее машина? – и работал на своем карманном компьютере. – Я знаю.
Рорк вскинул взгляд и увидел ее. Его брови недоуменно поднялись, он спрятал компьютер.
– Вышли погулять?
– Никогда не знаешь, куда тебя заведет полицейская работа.
– Воистину это так. Привет, Пибоди. Как самочувствие? Голова не болит с утра?
– Я ее почти не чувствую. Это была обалденная вечеринка.
– Дай нам минутку, – попросила ее Ева.
– Без проблем. Пойду поговорю с людьми и заберу эти диски.
Когда они остались одни, Ева постучала носком ботинка по колесу своей машины.
– Как она сюда попала?
– Ловкость рук обманывает глаз. Я решил, что тебе понадобятся собственные колеса.
– И ты был прав.
– Я связался с Мирой, объяснил ей, что происходит, предупредил, что ты задерживаешься.
– Мира? Ах да, да. – Ева привычным жестом взлохматила волосы. – Я забыла. Спасибо. Сколько я тебе должна?
– Сговоримся.
– Мне придется просить тебя еще об одном одолжении. Ты должен поехать в управление и дать официальные показания о разговоре с убитой в пятницу у тебя в кабинете.
Что-то вспыхнуло в его глазах.
– Я в списке подозреваемых, лейтенант?
– Не начинай. Не надо. – Ева медленно вдохнула воздух и так же медленно выдохнула. – Если дело передадут другому следователю, мы оба окажемся в списке подозреваемых. И будем в нем пребывать, пока дело не будет раскрыто. У нас обоих был серьезный мотив, но убийство нас обоих не касается. Невозможно убить кого-то в Нижнем городе и одновременно закатывать вечеринку с участием шефа полиции в Верхнем городе. Однако у нас обоих имеются связи и средства, чтобы нанять кого-то сделать за нас грязную работу.
– И нам обоим хватило бы ума нанять кого-то, кто сделал бы грязную работу не так грязно и небрежно.
– Возможно, но иногда все нарочно делается грязно и небрежно. Плюс к тому, кто-то за сутки до смерти разбил ей лицо. Вот об этом нам и предстоит отчитаться.
– Значит, в убийстве ты меня не подозреваешь, а вот насчет того, чтобы попортить ей портрет…
– Прекрати. – Ева ткнула его пальцем в грудь. – Обижать меня таким отношением – это непродуктивно.
– А какое отношение ты предпочитаешь? У меня есть несколько на выбор.
– Черт бы тебя побрал, Рорк.
– Ладно, ладно. – Он развел руками в знак того, что сдается. – Просто меня злит, что моя же собственная жена будет меня допрашивать по подозрению в рукоприкладстве.
– Можешь радоваться, твоя жена тебя допрашивать не будет. Этим займется Пибоди.
– Ну, разве это не чудесно? – Рорк схватил ее за плечи и повернул так, чтобы они оказались нос к носу. – Я хочу, чтобы ты мне сказала, хочу, чтобы ты вот прямо сейчас посмотрела мне в глаза и сказала: ты веришь, что я ее бил?
– Нет. – В ее голосе не было колебаний. – Это не твой стиль. И даже если бы ты настолько вышел из себя, чтоб пустить в ход кулаки, ты давно уже сказал бы мне. Но дело в том, что это в моем стиле, и я вставлю в рапорт отчет о ее визите ко мне.
Рорк выругался.
– Подлая сука гадит нам после смерти даже больше, чем при жизни. Не смотри на меня так. Я не пойду ставить за нее свечку. Ты-то пойдешь… в своем стиле. Потому что, хочешь ты того или нет, теперь она твоя, и ты будешь ее защищать. Ты не можешь иначе. – Все это он говорил, продолжая держать Еву за плечи. – Я поеду с тобой, и давай покончим с этим.
