но в голове только одна мысль: Эмма.
Я вспоминаю её письмо с признанием в любви. Воспоминания смешиваются с тревогой, но я отгоняю их. Я выполнил всё, что они просили, и теперь, надеюсь, я свободен.
Дверь открывается с едва слышным скрипом, и в кабинет входит агент Дерек. Его выражение серьёзное, но в глазах виднеется тень благодарности. Он подходит ко мне, и от его движения по комнате проходит лёгкий запах кофе и табака.
– Нейт, – говорит он, крепко пожимая мне руку, его ладонь тёплая и сухая, – Спасибо за твою работу. Ты действительно нам помог.
Я киваю, чувствуя, как напряжение немного спадает. Но тут же вспоминаю, зачем я здесь.
– Что с запретом на вылет? – спрашиваю я, пытаясь скрыть нетерпение в голосе. Внутри меня всё сжимается в ожидании его ответа.
Дерек слегка улыбается, и его лицо на мгновение смягчается. Он отступает на шаг назад, и я замечаю, как его взгляд скользит по ноутбуку, словно подтверждая, что всё действительно сделано.
– Я сниму запрет. Ты свободен, Нейт.
Вздыхаю с облегчением, но тут же снова напрягаюсь. Грудь словно сжимает железный обруч.
– А что с Эммой? – я стараюсь держать себя в руках. – Вы говорили, что у вас есть план.
Дерек кивает и садится на край стола, его движение вызывает лёгкий скрип кожи кресла.
– Да, мы изучили записи с камер, – говорит он, его голос становится серьёзнее. – Мы знаем, где её держат. План уже разработан. Самолёт готов. Мы ведём переговоры с властями Италии.
Надежда вспыхивает внутри меня, как искра в темноте, но я слышу нотки сомнения в его голосе, и это заставляет меня напрячься ещё больше.
– Единственная проблема в том, что особняк находится на острове, – продолжает он. – Это затруднит операцию. Если прилететь туда напрямую, мы привлечём внимание, и это может поставить жизнь Эммы под угрозу.
Крепко сжимаю кулаки. Я понимаю, насколько это рисковано, но мысль о том, что Эмма там, одна, в опасности, не даёт мне покоя.
– Я должен участвовать в спасении, – говорю я твёрдо, глядя Дереку прямо в глаза. – Она для меня всё. Я не могу просто сидеть и ждать.
Дерек качает головой, его взгляд становится суровым, словно он хочет пробиться сквозь моё упрямство.
– Нейт, это слишком опасно. У нас есть подготовленные специалисты. Тебе там не место.
Сердце стучит в груди, и я чувствую, как кровь бурлит в жилах. Эмма – моя жизнь, и я не могу оставаться в стороне.
– Но вдруг я её больше не увижу! – возражаю я, чувствуя, как в груди закипает ярость. – Я могу помочь.
Дерек смотрит на меня долгим взглядом, словно взвешивая все за и против.
– Пойми, Нейт, это не только о твоих чувствах. Мы должны думать о её безопасности, о рисках.
Вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. В голове крутятся тысячи мыслей, но одна из них громче всех: я не могу потерять её.
– Прошу, – говорю, стараясь удержать голос ровным. – Позвольте мне помочь. Дайте мне шанс.
Дерек снова качает головой, но на этот раз я замечаю тень сомнения в его глазах.
– Мне нужно подумать, – наконец, говорит он. – Я свяжусь с тобой позже.
Он встаёт и направляется к двери, оставляя меня в одиночестве со своими мыслями и страхами.
Эмма
Вокруг нас царит полумрак, освещённый лишь тусклыми лампами над столами. Свет люстры мягко освещает массивный деревянный стол, за которым сидим мы с Антонио. Он сидит напротив меня, расслабленный и уверенный в своей победе. Его глаза сверкают, как у хищника. Я в элегантном вечернем платье, мои руки слегка дрожат от волнения, но я стараюсь держать себя в руках. Ткань платья холодит кожу, и я ощущаю каждое движение, каждый вдох. Запах сигар и виски наполняет воздух, создавая атмосферу затянувшейся ночи. Где-то в углу мягко играет джаз, добавляя нотку напряжённой элегантности.
Асмодей улыбается, наслаждаясь моментом, и я чувствую, как напряжение между нами растет.
– Техасский Холдем или Омаха? – его голос звучит мягко, почти нежно, но в нём сквозит холод.
– Техасский Холдем, – отвечаю я, стараясь не выдать своего волнения.
– Итак, условия просты. Если ты выигрываешь, я отпускаю тебя. Если проигрываешь – ты забываешь своё имя, и я дам тебе новое. Согласна?
Я киваю, сдерживая дыхание. В голове пульсирует мысль о том, что на кону нечто большее, чем просто игра. Виски горчит на языке, и я чувствую, как холодный пот проступает на ладонях.
– Давай начнём.
Дилер раздаёт карты. Я ощущаю их прохладу и гладкость, как будто держу в руках своё будущее. Мои пальцы сжимают карты чуть сильнее, чем нужно, их края впиваются в подушечки пальцев. Сердце бьётся так сильно, что я боюсь – оно выдаст меня.
Время от времени наши взгляды встречаются. В его улыбке есть что-то опасное, что-то, что заставляет меня замирать.
Первый раунд начинается с небольших ставок. Я получаю семерку и даму крести. Антонио бросает карты на стол, его улыбка не исчезает. Мы оба делаем небольшие ставки, проверяя друг друга. Флоп открывается: валет, девять, дама крести. У меня флеш. Я делаю ставку, Антонио поднимает её, его глаза сверкают уверенностью. Я чувствую, как пот струится по спине, охлаждая кожу под тонкой блузкой. Каждое движение, каждая ставка – это игра на выживание.
Антонио делает несколько хлёстких комментариев, пытаясь сбить меня с толку, но я стараюсь сосредоточиться:
– Эмма, ты же борец за правду. Лгунья из тебя никакая, – говорит он, поднимая ставку ещё выше. Его голос звучит как шелест змеиных колец.
Я смотрю на свои карты и глубоко вдыхаю. В этот момент я понимаю, что здесь, за этим столом, решается моя судьба. Вспоминаю, как однажды мать учила меня сохранять спокойствие в трудных ситуациях. Её слова звучат в моей голове.
– Я могу быть плохой лгуньей, но я умею блефовать, – отвечаю, уравнивая ставку.
Антонио кивает, его глаза сверкают ещё ярче. Он делает последний ход, и дилер раскрывает карты. Сердце замирает в груди, когда я вижу его комбинацию. У него стрит. Но затем я смотрю на свои карты и понимаю – я выиграла.
В помещении на мгновение становится тише, как будто весь мир затаил дыхание. Антонио откидывается на спинку стула, его улыбка исчезает, уступая место чему-то более тёмному, более опасному.
– Похоже, ты меня недооценил, – говорю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Он смотрит на меня долгим взглядом, затем медленно кивает.
– Похоже, – отвечает он, и в его голосе слышится уважение.
Вторая раздача. У меня туз и девятка червей. Сердце бьется, как
