стояла поодаль. Та в ответ сложила ладони и поклонилась. Обратно они шли вслед за Паджа, по пути собирая возле себя все больше и больше детишек.
— А как вы их обучаете? — спросил Давид. — Здесь школа есть?
Паджа остановился и обернулся к ним с улыбкой.
— Ну, школой это трудно назвать. Просто место на открытом воздухе. Моя задача — дать детям хоть какое-то начальное образование, научить писать и читать. Знаете, — глаза за стеклами очков погрустнели, — звучит банально, но ведь это такие же дети, как и в других местах.
Потом добавил, как само собой разумеющееся:
— Они даже более любознательные. А образование — это их шанс выбраться отсюда. Иначе всю свою жизнь проведут здесь, так и не увидев большого мира.
Когда они выбрались из трущоб, начало темнеть.
— Далеко до города? — спросил Давид, кивнув в сторону высоких зданий.
— Вам не туда, — засмеялся Паджа, — а в противоположную сторону.
— Но нам заправиться надо.
Паджа хитро улыбнулся и поправил очки.
— Уже не нужно.
Давид с Нарой в первое мгновение замерли от неожиданности, потом Давид полез в карман.
— Нет-нет, — запротестовал Паджа, — я никаких денег не приму. Не обижайте меня, пожалуйста. Позвольте сделать это небольшое доброе дело. Для нас, индусов, это очень важно, понимаете?
Давид протянул ему руку, но Паджа покачал головой.
— Слышали про далитов? К нам не прикасаются.
Он сложил ладони и поклонился.
— В добрый путь. Когда доедете до магистрали, сверните по ней направо и поезжайте все время прямо.
Давид шагнул вперед и крепко обнял Паджу. Тот несколько мгновений не двигался, потом медленно поднял руки и неуклюже, будто боясь сделать что-то не так, коснулся плеч Давида кончиками пальцев. На его темном лице была удивленная, почти детская улыбка.
Затем Давид завел скутер, и они с Нарой поехали, а несколько детей в сопровождении собак долго еще бежали за ними следом.
Глава 26
Они добрались до дома ближе к ночи. Аша от тревоги себе места не находил. Когда узнал, куда занесло постояльцев, обреченно закатил глаза к небу:
— Оооо, шива-шива… Трущоба! Ай-ай-ай!
— Много в Индии таких мест? — спросила Нара.
— Очинь много, — вздохнул Аша, — двасать пять просентов в таких места живут. Правительство им немного помогать, многие известные люди тоже.
Давид вспомнил про старца на пляже и спросил, знает ли Аша его.
— Да, его все знать, — ответил тот. — Мой друг, Сардар-джи[7], мудрый гуру. — Затем с уважением добавил: — Он сикх.
— Я бы хотел с ним поговорить, — сказал Давид.
— Нет проблема. Утром пойдем знакомлю.
Когда Аша ушел, Нара взяла полотенце и пошла во двор принимать душ. Стоя под бочкой, несколько раз тщательно намылилась и ополоснулась, но так и не почувствовала себя окончательно чистой. Не покидало ощущение, что она все еще в тесных трущобах; даже ночью несколько раз просыпалась — снился кошмар, будто она бродит в лабиринте и тщетно пытается оттуда выбраться.
Утро выдалось облачным, в воздухе висела влага. Ночью пролился тропический дождь, и с еще не просохшей земли поднимался пар. С океана дул ветер, подгоняя к берегу быстрые волны. В воду лезть не хотелось.
После завтрака Нара лежала на пляже с закрытыми глазами. Ее телефон по-прежнему молчал, а Давид в своем читал про сикхов.
— Представляешь, как интересно. — Он оторвался наконец от телефона и задумчиво смотрел на волнующееся море. — В отличие от индуизма, сикхи не признают кастового разделения, для них все люди — братья, равны вне зависимости от рас и религий. Именно поэтому у них у всех только одна фамилия.
— Реально одна?
— Ага. «Сингх» означает «Лев». Это у мужчин, а женская фамилия — «Каур». — Давид стал читать дальше. — Сикхи верят в единого бога, который пронизывает все и находится в том числе в каждом человеке.
— Добрый утро! — раздался жизнерадостный голос.
К ним подошел Аша и махнул рукой куда-то в сторону.
— Сардар-джи готов говорить с вами.
Давид встал и спросил Нару:
— Пойдем?
Она неохотно открыла глаза:
— О чем мы с ним говорить будем? И на каком языке?
Вместо Давида ответил Аша:
— Сардар очинь ученый. Учился много Дели, английски хорошо говорить.
Старец сидел под зонтом на том же месте, что и вчера. Пышные усы и борода, аккуратно уложенная и перехваченная лентой, казалось, никогда не встречались с ножницами. Из-под кустистых бровей смотрели живые и веселые глаза. Седые волосы сильно контрастировали с темной кожей цвета влажной земли.
— Садитесь, — сказал он по-английски тихим приятным голосом и сделал жест рукой.
Аша постелил предусмотрительно захваченное полотенце и отошел.
— Откуда вы? — спросил Сардар.
— Мы из Армении, — ответил Давид, сел и подогнул под себя ноги. Нара устроилась рядом.
Сардар уважительно кивнул.
— Маленькая страна, первая приняла христианство. А у нас большая страна, которая приняла и христианство, и мусульманство, и все, что может быть. — Он широко улыбнулся. — Все виды божеств, начиная от Вишну, Шивы и заканчивая коровами.
— Я прочитал, — сказал Давид, — что сикхи верят в одного единого бога и равенство всех людей.
Подошел мальчишка-официант, поставил рядом с ними поднос и удалился. Сардар налил всем чай. Нара взяла свою пиалу и вдохнула насыщенный пряный аромат масалы.
— Если вдуматься, иначе и быть не может, — кивнул Сардар, — все ведь взаимосвязано, а значит, является созданием единого бога. — Он зачерпнул рукой горсть песка и пропустил сквозь пальцы. — Мельчайшая песчинка, микробы, растения, человек, планеты…
Нара увлеченно слушала, позабыв про чай.
— …все создано не нами, все имеет право на существование. Все создал единый бог, и он находится в каждом человеке, поэтому нет основания людям делать различия между собой.
Она отважилась на вопрос:
— Если в каждом из нас живет бог… значит, любые наши поступки правильные?
— Смотря что считать правильным и неправильным. — Гуру лукаво улыбнулся. — Каждый сам выбирает, что считать правильным. Что для одного правильно, для другого может быть неприемлемо, и наоборот.
Давид сказал:
— Но ведь во многих религиях есть запреты и заповеди, примерно одинаковые. У сикхов нет такого?
Сардар покачал головой.
— Бог создал природу со своими законами. И создал человека как часть этой природы и часть себя. Поэтому человеку дана полная свобода. Он волен поступать как ему угодно. — Он воздел руки к небу. — Но ненависть, жадность и злодеяние — это противоестественно. Да и невыгодно, потому что противоречит законам природы.
— А что не противоречит? — спросила Нара.
— Любовь, — коротко ответил Сардар. — Все религии диктуют людям, как им следует себя вести, грозят всевозможными карами. Либо обещают вознаграждения на том свете или в последующей жизни.
