котором уверена. А тот самый прием, состоявшийся субботним вечером, еще больше укрепил мою уверенность в том, что я очень важна для Саши. Там было очень много гостей, и ему даже пришлось сказать несколько слов на публику. В качестве тоста, я так понимаю. Но когда под конец своей небольшой речи он подозвал меня к себе, назвав ласково своей правой рукой и любимой, я просто поплыла. Совсем забыла, как дышать, и просто чуть в обморок не плюхнулась, прямо там, перед всеми теми людьми. И мало того что он позвал меня показаться перед всеми, я не ожидала, что он скажет именно так. И в итоге я целых две минуты светилась от счастья, пока мой мужчина говорил и говорил. Хоть я даже не слышала слов — настолько смущалась и гордилась одновременно. За себя и даже за него. Это было просто незабываемое ощущение. Нас даже снимали на камеры, а потом мы увидели себя в новостном канале. Мельком, но все же было.
А потом, когда мы сделали так, как Саша сказал, и подали заявление, он удивил и поразил меня до глубины души. Хоть и, признаться, это было самое странное, что когда-либо происходило в моей жизни, но он, не дожидаясь решения вопроса с разводом, сделал мне предложение. А я, даже ни секунды не раздумывая, сразу согласилась и, переполненная счастьем, повисла у него на шее.
И все было просто замечательно. Но все вмиг изменилось, когда на следующем таком благодарственном приеме, спустя целых пять или даже шесть месяцев, уже будучи с таким приличным животиком, я вдалеке среди присутствующих увидела знакомое лицо. Лицо Артёма. Оно мелькнуло и исчезло. Я даже не уверена, что мне это не показалось, но в душу закралось такое ужасное, скрежещущее чувство, которое следующие много ночей не позволяло уснуть.
Только Саше я об этом сказать побоялась.
Глава 28
Я уже вот как две недели не работаю. Саша запретил. Точнее, не то чтобы запретил прям, а попросил, сказал, мне нужно беречься, меньше нервничать и думать о себе и ребенке. Мы даже имя уже выбрали малышке, которая появится на свет только через семь недель. Илона. И мне совсем не хочется сидеть дома, но так Саше будет спокойнее. Да и мне, честно сказать. Я никак не могу выбросить из головы то лицо Артёма. Он смотрел прямо на меня из толпы, тем самым злым взглядом, который я видела в последнюю нашу встречу, когда он сжимал пальцы у меня на шее и кричал, что уроет, будто я ему какой-то лютый враг.
Стараюсь не думать об этом, или хотя бы не так часто. Но выходит плохо, если ни на что не отвлекаться. На домашние дела, например. Я даже уговорила Сашу отказаться от Марии, той женщины, которая приходила ему готовить и убираться в доме. Ох и долго же его пришлось упрашивать. Против его аргументов насчет того, что именно сейчас мне больше всего нужна ее помощь, как никогда раньше, сложно возразить. Но мне каким-то чудом удалось. И хоть самой выходить за продуктами почти не приходится, все же иногда выбираюсь из дома, чтоб немного развеяться.
Выключаю плиту с почти готовым соусом для пасты, иду к двери и накидываю на плечи пальто. Слышу звук мотора у дома. Саша вернулся. Так рано. Его еще часа два не должно было быть.
— Ну как тут мои красавицы? — с порога спрашивает он, обнимает и гладит меня по животу. С таким теплом заглядывает в глаза, аж голова кружится от счастья, что именно мне достался такой ласковый и заботливый мужчина.
— Все еще не понимаю, чем я заслужила тебя, такого хорошего, — улыбаюсь ему в губы.
— Все просто: ты лучшая, а у меня всегда все самое лучшее. А ты куда-то собралась?
— Да нужно немного зелени купить.
— Позвонила бы, я же могу привезти все, что нужно, малышка.
— Я не хотела тебя отвлекать. Ты и без того вон трудишься больше обычного. Кстати, ты чего так рано?
— Я на минуту. Нужно кое-какие бумаги забрать. По старому заказу вопрос появился.
— Что-то серьезное?
— Милая, все замечательно, — улыбается Саша, поднимает мое лицо пальцем и нежно целует в губы. — Ты не волнуйся, главное, поняла меня?
— Конечно! Ты у меня супермен, все решишь и со всем разберешься.
— У тебя все нормально? — интересуется, заметив, что я немного грустная.
— Да, я… У меня соус на плите, — пытаюсь переключить внимание с себя. — Нужно бежать и докупить зелени, пока он не остыл.
— Так, подожди меня минуту. Я возьму эти бумажки и съезжу куплю все, что нужно. Чего тебе по холоду ходить-то? Я только…
— Нет. Саш, мне это нужно, понимаешь? Прости, я знаю, что ты волнуешься обо мне, но я в порядке.
— Тогда позволь хотя бы подвезти тебя к магазину.
— …буду в порядке, — добавляю чуть громче. — Не злись. Я хочу пройтись. Я уже не могу сидеть дома. Устала. Все на нервы давит, — добавляю вполголоса и запахиваю пальто.
— Так, любимая моя женщина, — серьезно говорит Саша, подходит ко мне, закрывает глаза и улыбается. — Если ты так хочешь, значит, так и будет. Ты только звони мне, если вдруг что, поняла?
— Конечно. Прости, да, я просто…
— Все, не нужно. Беги. А я разберусь с этим и скоро тоже приеду. Думаю, — смотрит на наручные часы, — не дольше полутора часов.
Поцеловав меня, Саша быстро поднимается на второй этаж и, раньше чем я успела выйти со двора, садится в машину, на секунду притормозив рядом, и мчится на работу. А я вдыхаю морозный февральский воздух на полную грудь и шагаю по тротуару к ближайшему продуктовому магазинчику. Покупаю пучок укропа, несколько веточек розмарина, помидоры, черный хлеб и бутылку воды. Складываю все это в бумажный пакет и возвращаюсь домой.
Мимо, прям рядом с тротуаром, проносится какая-то машина, поднимая клубы снежинок, которые и без того нещадно носятся ветром, и запорашивает мне лицо. Пытаюсь поплотнее укрыться от этих ледяных иголок воротом пальто и случайно выпускаю из рук бутылку воды. Наклоняюсь за ней и слышу рядом мужской голос:
— Ой, давай я помогу. Тебе же наверняка сложно, на таком-то сроке.
Голос знакомый. Очень знакомый. И не успеваю я сообразить, вспомнить, кому он принадлежит, поднимаюсь и встречаюсь с глазами Артёма.
— Ты… Ты…
— Я, солнышко. Кто же еще. А ты, вижу, не ожидала меня увидеть, д? Совсем забыла, своей жизнью зажила.
— Не подходи ко мне!
— Тише, ну. Водичку-то
