довела меня до всего. Тину настраивали против меня, чтобы она перестала со мной говорить.
Взгляд опустился на руки.
– Когда я вернулся, меня почти не выпускали одного. Боялись, что я пересекусь с Анной и «снова ухудшусь». Хотя хуже мне было именно без неё.
Он замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями.
– Зимой мы поехали с родителями в поездку. И в один из вечеров всё взорвалось.
Глава 47
В гостиничном номере было душно. Окна запотели, в комнате стоял запах алкоголя и сигаретного дыма. Отец стоял у стола, сжимая в руке стакан.
– Ты идиот, – сказал он резко. – Тебя используют, а ты даже не видишь.
Адам молчал.
– Зачем тебе эта девка? Чёртова проститутка. Она тебя одурманила.
– Анна тут ни при чём, – тихо ответил парень. – Не надо её так называть.
Мужчина усмехнулся.
– Ах, не надо? Смотри-ка, против собственного отца пошёл ради этой тварюги?
Он сделал шаг ближе.
– Ты из-за неё умереть хотел, щенок? Я тебе всё дал. Всё! А ты ноешь, что хочешь сдохнуть? Посмотри вокруг – у тебя есть всё, о чём другие мечтают. Из-за какой-то мрази себя угробить решил?
Адам сжал кулаки.
– Она не виновата.
– Виновата! – рявкнул отец. – И я ещё тогда понял, что её надо было послать к чёрту. Вот что бывает, когда не слушаешь отца.
В комнате повисла тишина, тяжёлая и липкая. Адам стоял напротив него – уже не мальчик, но и не взрослый. И в этот момент он чувствовал не злость. И в этот момент он понял: рядом стоит родной человек, а он – всё равно один.
Отец вдруг будто сдулся. Злость с его лица сошла так же резко, как и появилась. Он отвернулся к окну, провёл рукой по волосам. Голос стал ниже.
– Неужели во мне проблема? – сказал он глухо. – Хочешь сказать, я виноват?
В этой фразе не было крика. В ней была опасная трещина.
Адам почувствовал, как внутри всё напряглось. Адам знал этот тон. Знал, к чему он может привести. Парень помнил, что однажды уже происходило, когда отец чувствовал себя обвинённым. Он не боялся удара. Не боялся крика. Адам боялся за маму.
Поэтому он делал то, что умел лучше всего – проглотил правду.
– Отец, дело не в тебе, – тихо сказал он. – И не в Анне. Это… состояние. Оно меня уничтожало. Сейчас со мной всё нормально. Я буду меняться. Вот увидишь.
Адам говорил спокойно, почти убедительно. Настолько, что отец кивнул, будто удовлетворённый этим ответом.
– Вот и правильно, – пробормотал он. – Возьми себя в руки.
Разговор закончился. Только вот ни с каким «всё нормально» это не имело ничего общего. Это была ложь – аккуратная, продуманная, спасательная. Ложь, чтобы удержать равновесие в семье. Ложь, чтобы не спровоцировать новую бурю.
На самом деле внутри Адама ничего не стало лучше. После клиники, после Генри, после больницы, после всех этих разговоров – он был истощён до основания. Он ещё долго будет жить на автомате, улыбаться, строить планы, дарить кольца, обещать измениться, но прийти в себя он не сможет ещё очень долго.
Глава 48
Адам:
Анна, привет… Я знаю, нам нельзя видеться, но давай пересечёмся. Мне наконец-то можно за руль.
Анна:
Хорошо. На нашем месте?
Адам:
Да.
Он приехал раньше и ждал, глядя на дорогу, по которой когда-то так часто видел её издалека. Когда Анна подошла к машине, Адам вышел первым. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга.
– Привет… – тихо сказала девушка.
– Привет.
Она шагнула ближе и осторожно обняла его. Парень обнял в ответ, но как-то сдержанно, будто боялся прижать сильнее.
– Ты похудел, – она отстранилась, всматриваясь в его лицо. – Очень.
– Немного, – попытался он улыбнуться. – Врачи посадили на «диету».
– Тебе не идёт такая диета.
Адам пожал плечами.
– А ты… загорела. Отдохнула?
– Если это можно так назвать, – она села в машину. – Дорога обратно была тяжёлая.
Адам сел за руль. Некоторое время они говорили о простых вещах: о дороге, о погоде, о том, как странно снова сидеть рядом вот так, будто ничего не произошло. Он слушал, иногда кивал, задавал короткие вопросы. Со стороны всё выглядело почти нормально. Почти.
– Мне до сих пор непривычно, что ты снова за рулём, – сказала она. – Я переживала.
– Я тоже, – тихо ответил парень. – Но всё обошлось.
Девушка посмотрела на него внимательнее и вдруг нахмурилась.
– Адам… что с тобой сделали эти уроды?..
Он отвёл взгляд. В боковом стекле отражалось лицо – осунувшееся, чужое.
– Анна… мне нужно тебе кое-что сказать.
Она сразу насторожилась.
– Что?
Адам несколько секунд молчал, собираясь с мыслями.
– Мне стало только хуже. Настолько, что я… перестал чувствовать к тебе любовь.
Анна резко повернулась к нему.
– Что?
– Это не значит, что я тебя не люблю, – поспешно добавил он. – Я головой знаю, что люблю. Помню, как люблю. Но внутри… внутри пусто. Сердце как будто разбили вдребезги. Я сломался, Анна.
В машине стало тихо.
– Представляешь, – продолжил он глухо, – мама тогда прочитала моё письмо тебе. И рассказала всё твоей матери. Они вдвоём обсуждали, как нас разъединить.
Анна закрыла глаза на секунду.
– Мне больно это слышать…
– Мне тоже.
Наконец Адам посмотрел на неё.
– Я правда не понимаю, что со мной. У меня нет сил. Ни на радость, ни на злость. Даже на любовь. Я носил это в себе долго. В клинике стало хуже. Я просто… исчезаю.
Он сглотнул.
– Я должен был тебе сказать правду. Даже если она разрушит нас.
Анна взяла его лицо в ладони.
– Милый, я никуда не уйду. Я всё равно рядом. Ничего это не разрушит. Мы выберемся вместе – или вообще никак. Мы тебя вернём.
– Всё сложнее, чем ты думаешь. Нам опасно даже переписываться. Лучше уходи, пока не поздно.
– Я никуда не уйду.
Она поцеловала его – крепко, будто подтверждая своё решение. Не отпускала. Потом пересела на заднее сиденье и потянула его за собой. Адам подчинился, больше по инерции, чем из желания.
В тесном пространстве машины было тихо. Девушка касалась его осторожно, словно возвращала к жизни по кусочкам. Целовала его лицо, шею, шептала его имя. Адам пытался почувствовать. Закрыл глаза, сосредоточился на её дыхании, на тепле её рук. Хотел, чтобы внутри что-то откликнулось. Чтобы вспыхнула хотя бы искра прежнего огня. Но было пусто. Он ощущал её рядом, понимал, что любит её – умом, памятью, прошлым. Но сердце молчало. Адам мягко перехватил её руку.
– Анна… остановись.
Она сразу замерла.
– Что случилось?
Он отвернулся, не выдерживая
