Кристель никак не отреагировала. Он вылил остатки пива из бутылки в стакан.
– Я чувствую себя перед ним несколько виноватым. Ты понимаешь?
– В чем?
– Он моложе меня. Я как бы опекал его в «Хакетт»…
Она медленным движением положила крылышко курицы на край тарелки.
– Сейчас он очень нуждается в моей помощи.
– Передвижной госпиталь милосердия торопится на помощь…- пробормотала она сквозь зубы.
– Я управлюсь за пару дней.
Она оросила через всю комнату недоеденный початок кукурузы, и лицо ее побагровело.
– Куда ты собираешься ехать? С кем? Со мной? Пайп! Пайп! Только и слышишь – Пайп. Женись на Пайпе!
– Кристель, речь идет только о…
– В пятьдесят лет ты стал безработным, у жены нет средств к существованию, а ты отправляешься с Пайпом! Мальчикам захотелось развеяться!.. А я? Отдыхала когда – нибудь?
Самуэль положил салфетку на стол и втянул голову в плечи.
После разговора с Аленом, который послал его подальше, он купил билет на самолет до Ниццы. Больше всего его беспокоило и приводило в ужас письмо из «Бурже» и вновь поступившие на счет Алена два миллиона. Пусть Кристель говорит что угодно, но завтра он вылетает в Европу.
– Слушай меня хорошенько, Самуэль! Если завтра вечером тебя не будет к ужину, можешь не возвращаться… Меня здесь больше не будет!
Он от всей души пожелал себе, чтобы она сдержала слово.
***
Ален уже давно перешагнул ту критическую черту усталости, за которой невозможно было уснуть. Держа в руке стакан с виски, он с отрешенным видом сидел в кресле и думал о том, что его путешествие подходит к концу. Через несколько минут придет Гамильтон и устроит ему варфоломеевскую ночь.
В дверь постучали. Он с обреченным видом поднялся из кресла и открыл ее. Перед ним стоял Прэнс-Линч.
– Я вас долго не задержу, мистер Пайп. Вы позволите, я сяду?
Он успел сменить смокинг на черную кашемировую куртку и избавиться от бабочки.
– Мы с вами не знакомы, но я знаю о вас все. Вам тридцать лет, вас только что уволили из фирмы «Хакетт» и вы собираетесь приятно провести время на Лазурном берегу за деньги, которые по ошибке мой банк «Бурже» перевел на ваш счет. Если я не ошибаюсь – миллион сто семьдесят четыре тысячи долларов.
Ален стоял окаменев, не в силах произнести ни одного слова в свою защиту. Напряжение последних дней было настолько велико, что он почувствовал облегчение – все кончилось… Через несколько часов за ним закроются ворота тюрьмы, и он уже никогда больше не встретится с Тьерри.
– Не думаете ли вы, что я допущу, чтобы за мои деньги вы устроили себе здесь жизнь миллионера?
Ален молча вертел в руке стакан с виски. В наступившей звенящей тишине слышалось лишь позвякивание кусочков льда о стенки стакана.
– Вы ничего не хотите мне сказать, мистер Пайп?
Ален устало пожал плечами.
– Вы прекрасно знаете, что я могу отправить вас за решетку.
Ален молчал.
– Я сказал «могу», но не сказал «отправлю». Моя точка зрения такова, что я считаю неразумным заточить человека в вашем возрасте на долгие годы в тюрьму. Может, лучше…
Ален поднял голову и наткнулся на взгляд серо-зеленых, слегка выпуклых, беспощадных глаз. На лице Гамильтона сияла притворно доброжелательная улыбка.
– Я попытался влезть в вашу шкуру и таким образом понять ваши действия. Я задал себе в первую очередь вопрос: как такой умный парень решился на такое глупое предприятие? И нашел лишь один ответ, мистер Пайп: обида и злоба. Вам наступили на ногу, и вы решили отомстить. Или я не прав?
Алену показалось, что Прэнс-Линч чуть ли не одобряет его поступок.
– Но, к несчастью, пробуя насолить Хакетту вы, того не зная, наступили на мозоль мне, потому что ошибку, которой вы воспользовались, совершил мой банк. До сегодняшнего вечера вы были лично знакомы с Арнольдом Хакеттом?
– Нет.
– Человек он жесткий, если не сказать большее… В его жизни главное – годовой доход, а не судьбы человеческие. Я хорошо понимаю тех, кто ненавидит его, но никоим образом не собираюсь оправдывать ваши нечестные действия. Я только пробую найти им объяснение. А теперь вопрос: вы по-прежнему хотите отомстить ему?
– Мне больше ничего не хочется.
– Несмотря на то, что сделал с вами Хакетт?
– Он даже не представляет, что я существую.
– А если я предоставлю вам возможность отплатить ему той же монетой?
– Меня это не интересует.
– Человек, который лишил вас работы и толкнул на бесчестный поступок…
– Все, с меня достаточно! Вызывайте полицейских!
– Ой ли, мистер Пайп?..
Он принялся что-то искать глазами и, отвечая на молчаливый вопрос Алена, сказал:
– Нельзя ли чего-нибудь выпить? В вашей ситуации это меньшее, что вы можете для меня сделать.
Ален посмотрел на него и достал из бара бутылку виски и ведерко со льдом.
– За ваше здоровье, мистер Пайп!
Он сделал большой глоток и причмокнул губами.
– А если я скажу, что пришел к вам как друг?
Ален насторожился.
– Вы хотели бы разорить человека, который выставил вас за дверь?.. Что вы на это скажете, мистер Пайп?
Он сделал очередной глоток виски.
– Я делаю вам очень серьезное предложение и даю возможность взять реванш. Что же касается ваших мальчишеских проказ, я закрываю на них глаза. Чтобы говорить дальше, мне надо заручиться абсолютным согласием. Вы понимаете это?
– Да – ответил Ален, разрываемый желанием быстрее прекратить этот изматывающий его разговор и воспользоваться неожиданно вспыхнувшей искрой надежды.
– Итак, вы говорите «да»?
Ален в замешательстве покусывал губы.
– Прекрасно, мистер Пайп! А теперь открываем карты! Сегодня утром я перевел на ваш счет два миллиона долларов.
Значит, Баннистер, сказал правду.
– Надеюсь, вы понимаете, что я вас обкладываю со всех сторон…
– Для чего эти деньги?- пробормотал Ален.
– Вы – в заднице, мистер Пайп, и я пытаюсь вас вытащить… Кроме того, я не хочу иметь официальные дела с человеком, у которого в кармане нет ни цента.
– Какие дела?
– Небольшое дельце, которое вас позабавит.
– Что вы хотите от меня?
– Я хочу, чтобы вы выкупили фирму «Хакетт».
Ален вскочил со стула.
– Что вы сказали?
– В скором времени вы выкупите «Хакетт Кэмикл Инвест»,- ровным голосом повторил Прэнс-Линч.
– Вы сошли с ума!
– Вам лучше знать.
– «Хакетт» стоит по меньшей мере двести миллионов долларов.
– У вас будет эта сумма.
– Никто не поверит, что простой служащий, уволенный несколько дней тому назад, смог купить…
Смех Гамильтона, прервавший слова Алена, напоминал скрежет заржавевших шестеренок.
