Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
Кажется, он что-то такое почувствовал, потому что поднялся — ветер взлохматил вечно прилизанные волосы и пузырем надул фиолетовую распашонку-и снова, как тогда, в номере, протянул Марине руку.
— Нам нужно успеть до дождя.
— Дождя не будет, — заявила Марина. Просто так заявила — потому что он только что присвоил ее «приключение».
Тучков Четвертый благоразумно промолчал, еще поизучал пыль, а потом проворно двинулся в кусты, за которыми начинался лес. Марина потащилась за ним.
«Приключение» следовало как-то отбить себе, пока, правда, неизвестно как.
— А здесь что мы будем искать?
Тучков Четвертый ползал на четвереньках в траве, низко наклонив голову. Марине показалось даже, что он принюхивается.
— Это не могло быть далеко, — бормотал он себе под нос. — Духовое ружье тут ни при чем. Значит, где-то здесь.
— О господи, — простонала Марина и присела рядом с ним, — какое еще духовое ружье?!
— Сядь, пожалуйста, — попросил Федор Федорович и с силой надавил ей на плечо. Она плюхнулась в траву. Боль стрельнула в бок. — Я сейчас. Я только посмотрю.
— Что?!
Он вернулся к обрыву, стал на край и закричал ей оттуда:
— Поправее! Чуть-чуть поправее, пожалуйста, — как будто фотограф выстраивал композицию! — Теперь чуть назад. Так. Теперь сядь на землю и не шевелись.
Марина не шевелилась. Он подошел, опустился на четвереньки рядом с ней и стал смотреть в траву.
— Я думаю, что это здесь. Точнее, я уверен, что здесь. Левее или правее было бы видно с обрыва, а ближе-дальше — с дорожки, на которой мы с тобой стояли.
— Что видно, Федор?
Загорелые пальцы вдруг ловко выпростали из травы разноцветный коробок спичек с экзотической картинкой.
— Это Геннадий Иванович потерял, — уверенно сказана Марина, посмотрев на коробок. — Помнишь, у него такой был? Ты еще говорил, что странно, что он его с собой носит!
— Помню, — согласился Федор Тучков. Он потряс коробок — внутри негромко загремели спички, — а потом открыл и опять закрыл.
— Я не ожидал, — проговорил он задумчиво. — Даже… странно. Я не думал, что это может быть… Геннадий Иванович.
— Это Павлик, — заявила Марина.
Федор Тучков вдруг как будто о чем-то вспомнил.
— Да-да, — повторил он, — Павлик. Пошли, Марина.
— Куда теперь?
— В беседку.
Марина остановилась:
— Я туда не пойду. Я не хочу. Мне там не понравилось.
Он оглянулся.
— Тогда я один, — как ни в чем не бывало решил он. — Советую тебе вернуться в корпус. Дождь все-таки хлынет.
Как — он один?! Один в украденном у нее «приключении»?! Да еще так просто, даже не попытавшись ее уговорить?!
— Нет, я с тобой.
Он уже шагал впереди, и ей пришлось унизительно его догонять, как собачке.
— Ты не бойся. — Он взял ее за руку и сразу же отпустил, даже не позволил себе пожать. Надо геройствовать до конца, и он геройствовал, что ему еще оставалось! — Я не дам тебя в обиду.
Эта старомодная и милая учтивость привела Марину в восторг.
Он не даст ее в обиду, надо же! Что-то было в этом школьное, благородное, давнее — она ходит в школу по его улице, и он защищает ее от хулиганов, за что нередко сам бывает бит, но даже с фонарем под глазом остается благородным и храбрым.
Наверное, если бы кто-нибудь защитил ее от хулиганов, когда ей было тринадцать лет, ее жизнь сложилась бы иначе.
Возможно, ручей повернул бы в другое русло и в конце концов добежал бы до края любви, и верности, и счастья. Не до Принстона или Йеля, а до края счастья — когда на кухне свет, в дверях собака и в выходные «всей семьей». И может быть, даже был бы ребенок. Толстый славный лысый ребенок, в пахнущих чистотой и утюгом одежках, круглый, любопытный, наивный, похожий на отца, чтобы было кому сказать, уткнувшись носом в шершавую, твердую, вкусно пахнущую щеку: «Наш сын похож на тебя».
Но никто и никогда не защитил ее от хулиганов, и хулиганов-то никаких не было, не от кого защищать. Значит, и ручей не добежит и не повернет. И неизвестно еще, будет ли Принстон или Йель, но выходных на даче не будет точно, и никогда и никому она не скажет про сына, что он — похож, и сына никакого тоже, наверное, уже не будет.
— Что случилось? — осторожно спросил рядом Тучков Четвертый. — Ты плачешь? Если тебе так не хочется идти в эту беседку, мы можем не ходить. Я схожу один… попозже.
— При чем тут беседка?! — вспылила Марина.
— Тогда что с тобой?
Не могла же она сказать ему, что плачет потому, что у нее нет сына и даже отца для него нет!
Федор подал ей носовой платок — сильно накрахмаленный, твердый, в жуткую клетку. Марина приняла платок и вытерла глаза.
— Где вы встретились с Юлей?
— Прямо у обрыва. Она меня окликнула. Так неожиданно, что я даже упала.
О том, что ей показалось, что ее окликнул Федор Тучков, которого она недавно исключила из своей жизни, и дело было именно в этом, а не в том, что — неожиданно, Марина умолчала.
— Я с девчонкой разговаривала, с Зоей, которая за лошадьми смотрит. Потом она ушла, а я осталась. Потом Юля… меня окликнула.
— Она была одна? Без Сережи?
— Сережа принимал ванну, — ответила Марина и скорчила смешную гримасу, позабавившую Федора Тучкова. — Мы пошли вверх, к корпусу. Только не здесь, а в обход, во-он там, за елками.
Федор Тучков остановился.
— А почему тогда мы идем здесь, если вы шли там?
— Не знаю.
Федор пристально посмотрел на нее.
Поцеловать? Не поцеловать?
Решив, что не станет, он решительно повернулся и зашагал напрямик через лес к дальней дорожке, видневшейся между елками. Трава хлестала по голым ногам, оставляла на белых носках продолговатые хвостатые семечки.
Марина — опять как собачонка! — потрусила за ним.
Выскочив на асфальт, он остановился, и Марина остановилась, чуть не уткнувшись носом в его широкую спину.
— Где был Павлик?
— Нигде. То есть мы его увидели в аллее. Вон там. — Марина показала в глубь еловой аллеи. Там было сумрачно и тихо, ни одна ветка не качалась, несмотря на поднимающийся ветер, казалось, что аллея — как тоннель в другое измерение — не подвластна земным правилам.
— Что он делал, когда ты его увидела?
— Он в беседку заходил. Юля сказала — вон Павлик. А я сказала — давай посмотрим, что он там делает.
Все тело моментально зачесалось и загорелось, как будто она снова попала в крапиву. Бок заныл тоненько и протяжно. В голове стало как-то слишком просторно, как будто все мысли съежились от страха.
Они уже шли по аллее, по толстой подушке из иголок, которая едва слышно поскрипывала под ногами.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
