броски – все разрешено.
Но Руслан явно находится в своей стихии. Он двигается легко, словно танцует. Уклоняется от атак Марата, наносит точные удары, выжидает момент. И что самое страшное – кажется, получает от этого удовольствие. Его лицо сосредоточенно, но в глазах – хищный азарт, почти восторг. В какой-то момент он даже позволяет противнику ударить себя – словно играя с ним, дразня его. Толпа на это неистовствует, требуя крови.
Я не могу это вынести. Слезы застилают глаза, а в горле уже давно стоит ком. Ради этого я прилетела сюда? Ради того, чтобы увидеть, как мой любимый человек превращается в монстра? Мне нужно уйти. Но как? Куда? Я уже ничего не понимаю, проваливаясь в отчаяние. Стою вплотную к перилам и машу ладонями на лицо, чтобы прийти в себя. Руслан в этот момент обходит противника, готовясь к атаке. Марат явно устал, его движения становятся медленнее.
И тут происходит то, чего я так боялась и одновременно ждала. Руслан на долю секунды поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды встречаются. В его глазах ярко читаются шок, недоверие, а еще – ярость.
Он узнал меня. Увидел. Понял, что я здесь.
Это мгновение обходится ему очень дорого. Марат, заметив его замешательство, наносит мощный удар снизу. Руслан не успевает среагировать и пропускает удар в челюсть.
Я вижу, как он падает на маты, и мир вокруг словно останавливается.
Глава 23
Все происходит словно в тумане, в замедленной съемке. Противник тут же бросается сверху на Руслана, пытаясь добить и нанося серию ударов. Мое сердце разрывается на части, когда я вижу это. Принимаю его боль, как свою собственную, слезы застилают глаза, хочется кричать, но я не могу даже сдвинуться с места, а голос застревает где-то в груди. Не представляю, каких нечеловеческих усилий это стоит Руслану, но он быстро приходит в себя, перехватывает руку Марата и одним рывком скидывает его с себя. Только тогда я выдыхаю и рукавом свитера смахиваю навязчивые слезинки.
Они оба поднимаются на ноги. Мне больно смотреть, как Руслан сплевывает кровь. Удар Марата был сильный, возможно, у него сломана челюсть. Из-за меня. Из-за того, что я решила, что должна непременно приехать сюда и увидеть все собственными глазами. Как будто после этого мне станет легче. Горечь разливается по венам ядом. В тысячный раз жалею, что нахожусь здесь.
Глаза Руслана горят таким бешенством, какого я никогда прежде не видела. Игры с соперником закончились. Он атакует – резко, стремительно, словно выпущенная стрела из лука. Два сокрушительных удара следуют один за другим – в корпус и затем в голову. Марат шатается, его глаза закатываются, и он падает на маты, уже не пытаясь подняться.
Толпа взрывается овациями. Ведущий бросается к поверженному бойцу, а затем поднимает руку Руслана в знак победы. Зал ревет так громко, что у меня уши закладывает. Но Руслан не выглядит радостным. Его глаза, темные и опасные, снова находят меня. От этого взгляда по моему телу пробегает неприятная дрожь. Я ощущаю в нем обещание разговора, который мне совсем не хочется вести.
Мужчина в блестящем костюме начинает что-то говорить в микрофон, но Руслан резко вырывает свою руку и направляется к выходу из октагона, игнорируя процедуру награждения. Толпа гудит в недоумении, но ему, кажется, абсолютно наплевать.
В этот момент я четко осознаю, что он идет за мной. И тогда мне становится по-настоящему страшно. Не потому, что я боюсь, что он причинит мне физическую боль – нет, мой Руслан никогда этого не сделает. Но тот монстр, которого я видела в клетке. Я не уверена, что вообще знаю его.
Сердце колотится где-то в горле, кажется, что я вот-вот потеряю сознание, когда слышу за дверью его голос.
– Открывай! – рычит он охраннику. – Сейчас же!
Я делаю инстинктивный шаг назад и натыкаюсь на чей-то бокал с алкоголем. Жидкость выплескивается на мою руку, но я едва замечаю это. Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену.
Руслан появляется в дверном проеме – полуобнаженный, покрытый потом, с опухающей челюстью и диким взглядом. VIP-гости замолкают, наблюдая за разворачивающейся драмой. Один из мужчин, седой и в дорогом костюме, делает шаг вперед.
– Отличный бой, парень! Поздравляю с победой, ты молодец…
Но Руслан проходит мимо него, словно тот часть декораций. Его взгляд сфокусирован только на мне. В два широких шага он оказывается рядом, и его пальцы смыкаются вокруг моего запястья – не больно, но достаточно крепко, чтобы я поняла: вырваться не получится.
– Идем, – единственное слово, которое он произносит, и в его голосе столько власти, что я подчиняюсь, даже не пытаясь сопротивляться.
Он выводит меня из ложи, и мы идем по узкому коридору.
– Руслан, послушай, я просто хотела увидеть все своими глазами… – я пытаюсь заговорить с ним.
Но он не отвечает и лишь сильнее сжимает мое запястье, словно давая понять, чтобы я замолчала. Мы спускаемся по какой-то лестнице, проходим еще один коридор и оказываемся у двери с распечатанным листом бумаги, на котором написано его имя.
Руслан открывает ее и практически затаскивает меня внутрь. Это небольшая комната – раздевалка. Здесь стоит маленький диван, шкафчик, умывальник и зеркало.
– Сиди здесь, – произносит он сухо, наконец отпуская мою руку. – Никуда не выходи. Поняла?
– Руслан, пожалуйста, я…
Но он уже уходит, хлопая дверью так, что я вздрагиваю.
Оставшись одна, я опускаюсь на диван и пытаюсь собраться с мыслями. Адреналин зашкаливает, сердце бешено колотится. Происходящее кажется каким-то сюрреалистичным сном. Еще вчера я была обычной школьницей, у которой в голове лишь экзамены и поступление в вуз, а сегодня сижу в раздевалке бойца подпольных боев без правил. Как я вообще до этого докатилась?
Проходит, наверное, минуты три, прежде чем дверь снова открывается. Руслан входит. Кажется, он уже немного успокоился, но опухшая челюсть выглядит еще хуже. Мне хочется прикоснуться к нему, проверить, все ли в порядке, но я остаюсь неподвижно сидеть на диване.
– Руслан, я… – начинаю я, но меня перебивает его крик.
– Какого черта ты здесь делаешь, Аня?! – взрывается он. – Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Как ты, черт возьми, вообще сюда попала? Еще и в VIP-ложу?!
Я вжимаюсь в диван от силы его голоса, но пытаюсь защититься.
– Да потому что ты пропал, не отвечал на мои звонки. Может, для тебя нормально так пропадать, но для меня нет.
