Оставшись в одном нижнем белье, мы снова сливаемся в страстном поцелуе, словно ищем в нем спасения и утешения. Пропустив руки мне под спину, Егор расстегивает лифчик и отправляет его к остальным вещам на пол. Единственным препятствием между нашими разгоряченными телами остались трусы, которые Егор ловко стянул, после чего резким движением раздвинул мои ноги и вошел в меня. С трудом заглушив стон, я обнимаю его и впиваюсь в спину ногтями при каждом резко толчке. От былой нежности не осталось и следа. Только жесткость, страсть и дикость.
Я полностью отдаюсь моменту, отпуская мысли далеко от себя. Сейчас есть только он и я. С каждой секундой Егор становится все резче и быстрее. Чтобы хоть как-то заглушить всхлипы и крики, которые вырываются из моего горла, впиваюсь зубами в его плечо. Не знаю, сколько еще это продлится, но надеюсь, что это поможет ему выпустить пар и расслабиться.
Еще несколько глубоких толчков — и Егор замер. Из его рта вырвался тихий гортанный стон. Наконец, мы оба достигли высшей точки наслаждения. Опустившись рядом со мной, он взял меня за руку и переплел пальцы. От учащенного дыхания наша грудь синхронно поднималась и опускалась.
Внезапно я почувствовала себя опустошенной, как будто меня только что использовали ужасным образом. Это было странно. Но разве не этого я добивалась? Чтобы Егор успокоился, выпустил пар и расслабился.
Некоторое время мы молча лежим, восстанавливая дыхание. Надеюсь, в тот момент, когда я давала Егору разрядку, Николай Федорович с Игорем были на улице и не слышали звуки происходящего.
— Знаешь, в последнее время я чаще начал задуматься, за что на меня свалились все эти проблемы, — наконец заговорил Егор, — что я сделал не так и кому перешел дорогу. Ведь просто так ничего не бывает. Анализирую все происходящее и пытаюсь вспомнить, когда это началось.
— После встречи со мной? — понимаю, к чему он клонит.
— Да. И я не понимаю, почему так получилось. Это злой рок или испытание судьбы?
— Думаешь, если бы мы не встретились, всего этого бы не произошло? — чувствую подступающую горечь обиды.
— Я не знаю, — тяжело вздыхает и продолжает смотреть в потолок.
На глаза наворачиваются слезы, но я продолжаю лежать рядом с ним и ждать, что еще он скажет. Но больше он ничего не говорит, и мне становится больно от того, что человек, которого я люблю, винит меня в своих бедах. Хоть он и не говорит об этом прямо, но не сложно догадаться, что он именно это и имеет в виду.
Поднимаюсь с кровати, подбираю с пола одежду и натягиваю ее на себя.
— Куда ты? — наконец спрашивает Егор, переводя на меня взгляд.
— Ухожу.
Достаю из шкафа вещи и, свернув все сразу, запихиваю в сумку. Поднимаю с пола свой телефон, выпавший из кармана джинсов, когда Егор с меня их снимал. Увидев, что я собрала вещи, Егор подскочил с кровати и схватил меня за руку, когда я уже собралась выйти из комнаты.
— Что ты делаешь? — испуганно смотрит то на меня, то на сумку.
— Я же сказала, ухожу. Я не хочу быть причиной всех твоих бед. Если они пришли вместе со мной, то и уйти должны тоже вместе со мной. Разве ты не об этом только что говорил? — еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать.
— Чёрт! Не уходи! Я не виню тебя ни в чем, я просто думал, почему это происходит, ведь я никому ничего не сделал! Прости меня, ладно?
— Ладно, — смотрю ему в глаза и чувствую, как по щеке стекает слеза, — прощай.
Опустив взгляд, быстро выхожу за дверь. Забежав в комнату Игоря, хватаю сумку с его вещами и выбегаю из дома. Нахожу сына во дворе с Николаем Федоровичем.
— Игорь, мы уезжаем, — говорю сыну, вытирая с лица слёзы.
— Николай Федорович, спасибо за Ваше гостеприимство. Егор все объяснит. Удачи Вам! Всего хорошего!
Он ничего не успевает ответить, хватаю сына за руку и быстрым шагом направляюсь в лес, в сторону дома Аллиной бабушки. Почти пройдя через лес, услышала крик Егора, с мольбой не уходить. Слёзы уже текли ручьем, заслоняя все собой, так что я практически ничего не видела вокруг.
Дойдя до дома бабы Нюры, мы вошли во двор, и я постучала в дверь дома.
— Можно мы у вас подождем, пока за нами машина приедет? — спросила я у нее, когда дверь открылась.
— Конечно, детонька, проходите, — пропускает нас внутрь дома, — что случилось?
— С Егором поругались.
Бабушка Нюра все понимает и не задает вопросов, касающихся Егора.
— А что это за мужчинка? — улыбаясь, смотрит на Игоря.
— Это мой сын — Игореша, — отвечаю и достаю телефон.
Без понятия, куда нам теперь ехать и на чем. Решаю позвонить Лоле и спросить, можем ли мы приехать к ней.
— Алло? — отвечает она.
— Привет, — говорю, шмыгая носом, — можно мы с Игорем к тебе приедем?
— Что случилось? — с опаской спрашивает подруга, — конечно, приезжайте.
— Потом расскажу. Сейчас буду искать, как доехать.
— А где вы? Там, в деревне?
— Да.
— Женя приедет за вами.
— Было бы прекрасно, — отвечаю с облегчением, — спасибо, мы ждем.
Завершаю звонок и ловлю на себе взгляд бабы Нюры.
— Это Егор подарил? — указывает на кольцо с бесконечностью.
— Да, на день рождения, — смотрю на украшение и вспоминаю, как еще совсем недавно мы были счастливы.
— А ты знаешь значение знака бесконечности?
— Их очень много, — натягиваю улыбку, — в каждом народе — свое значение.
— Многие считают, что не стоит на себе носить знак бесконечности. Он может притянуть за собой испытания, которые будут не по силам человеку, тем самым вызывая разрушения в жизнь носителя. Но также считается, что знак бесконечности — это символ вечной жизни, господства, удачи, доброты и умиротворения, — проводит лекцию баба Нюра.
— А как же Уроборос?
— Змей, кусающий себя за хвост, — произносит она, словно собирается рассказать сказку, — символ законченности и совершенства и в малом, и в великом. Человек силен и могуч духом, когда он замкнут. Высшая степень замкнутости — это слияние с мирозданием.
— Откуда мы все это знаете? — удивляюсь ее познаниям.
— Увлекалась в молодости изучением рун, знаков и символов, тогда об этом не так распространялись, было все в диковинку, поэтому было интересно.
— Хорошо быть осведомленным и в мелочах, — улыбаюсь ей.
— Даже, как нам кажется, мелочь может изменить всю нашу жизнь.
Прокручиваю кольцо на пальце.
— Это кольцо матери Егора, — говорю я, — оно передается из поколения в поколение.
— О Господи! Детонька, ты не представляешь, что оно за собой тянет! Не зря же говорят, что нельзя надевать чужие вещи и украшения, — они заряжены чужой энергетикой. И только одному Всевышнему известно, какая она. А у тебя еще и кольцо умерших людей! Какой кошмар! Хочешь принять на себя все проклятие их рода?
