Аша отвезет меня.
Подошла к Давиду и крепко обняла его, поцеловав в щеку. Повернулась к дочери, и они долго стояли обнявшись. Нара чувствовала, как неровно и часто бьется материнское сердце у нее под щекой. Мать наклонилась к ее уху и прошептала:
— Девочка моя, родная… Как я вас люблю — и тебя, и папу твоего. Передай ему это, скажи…
Нара отстранилась и посмотрела матери в глаза.
— Что значит «передай»? Мы ведь завтра увидимся, и я еще уговорю тебя ехать с нами. Сама ему скажешь.
Мать ничего не ответила, только слабо улыбнулась и снова прижала ее к себе. Нара почувствовала, как напряглось ее тело, словно она держалась из последних сил. Что-то было не так, но Нара не могла понять, что именно.
Глава 39
Утром она проснулась с тяжелым чувством на душе. Вчерашнее поведение матери беспокоило ее — слишком поспешное прощание, необъяснимая отстраненность, как будто та уже мысленно была где-то далеко.
— Что с тобой? — спросил Давид, заметив ее озабоченное лицо.
— Не знаю. — Нара пожала плечами. — Какое-то дурное предчувствие. Мама вчера была странная, не находишь?
— Возможно, просто устала. День был тяжелый. Да и встреча с дочерью после стольких лет…
— Нет. — Нара нахмурилась. — Там что-то другое. И зачем она к начальнику полиции ходила? Давид, давай эти дни поживем на вилле? И маму туда позовем. Надо все выяснить и уговорить ее полететь с нами. Что значит «пока не могу ехать»?
После завтрака собрали вещи и перебрались. Нара с Давидом вышли из такси с чемоданом и футлярами с гитарой и скрипкой. Во дворе, возле клумбы, стояла Ирина — в черной майке и розовых шортах, с поливочным шлангом в руке. Она выключила воду и повернулась к ним:
— А, это вы? — Голос был вежливым, но настороженным. — Где пропадали так долго?
— Мы вечно в разъездах, — спокойно ответила Нара. — А через два дня вообще улетаем. Не в обиде?
Ирина вытерла руки о шорты.
— Ну, если честно, не в восторге. У меня на вас надежда была. А вы — бац и сваливаете. Я, между прочим, из-за этого другим отказала. Думала, вы надолго.
— Так вышло, — сказала Нара, — непредвиденно.
Ирина тяжело вздохнула, но, встретив взгляд Давида, добавила, уже спокойнее:
— Ладно, что с вами поделаешь. Видно, что вы приличные. Так что поступлю по-людски. Депозит верну. Но учтите — за этот месяц не пересчитаю.
Нара кивнула:
— Спасибо.
Из дома вышла Манджу и радостно засуетилась, взяла футляры с инструментами. Было видно, что она соскучилась по постояльцам. Нара прошлась по знакомым комнатам, но роскошь виллы больше не впечатляла. После тесной камеры и простоты дома Аша все это казалось излишним, почти бессмысленным.
Давид с гитарой уселся на диване в гостиной. Провел пальцами по струнам. Звук был чистый, хотя инструмент не из дорогих. Он заиграл одну из мелодий, что родились у него в голове еще в тюремной камере — печальную, с нотками надежды. Неслышно зашла Ирина и уселась в углу на стуле, не сводя глаз с Давида.
— Принеси скрипку, — попросил он Нару.
Она настроила струны и намазала смычок. На мгновение ей показалось, что время остановилось. Инструмент был одновременно родным и чужим — словно встреча с давним другом, которого не видел много лет. Пальцы, пусть и не мгновенно, сами нашли привычное положение на грифе.
— Давай сначала что-то из твоего альбома, — попросила она.
Давид кивнул и начал играть мелодию, не торопясь, давая ей время. Нара закрыла глаза, прислушиваясь к звукам гитары, пытаясь поймать настроение музыки. Поднесла смычок к инструменту. Тот мягко коснулся струн, и сначала раздался только едва уловимый шорох. Нара сделала глубокий вдох, провела по струне, и первый звук, будто тончайшая нить, вытянулся в воздухе.
Первые ноты вышли неуверенными — слишком слабыми, потом слишком резкими. Но постепенно рука вспоминала, пальцы находили правильные позиции. Она подхватила мелодию Давида, сначала осторожно, потом все увереннее. Скрипка пела высоким, чистым голосом, а гитара отвечала ей глубокими, теплыми аккордами.
Нара чувствовала, как что-то внутри оттаивает, как будто часть ее души, которую она считала навсегда потерянной, медленно возвращается к жизни.
Давид смотрел на нее и не мог оторваться. Он всегда чувствовал, что она была выдающейся скрипачкой, но видеть это… Нара преображалась на глазах. Исчезли скованность, напряжение — осталась только музыка. Лицо ее светилось, губы слегка приоткрылись, брови сдвинулись в сосредоточенности. Она всегда казалась ему прекрасной, но такую — будто озаренную изнутри — видел впервые.
Давид включил диктофон на телефоне и перешел к импровизации. Уже новые звуки заполнили просторную гостиную. Это была не армянская музыка и не индийская, а какой-то удивительный сплав. Манджу несколько раз заглядывала в комнату, завороженно слушая. Они играли больше часа, полностью погрузившись в творчество.
Когда последние звуки растворились в воздухе, Ирина вскочила со стула.
— Обалдеть! — воскликнула она, подойдя к Давиду. — Вы же Архангел! Так ведь?! Я узнала вас! Боже ж ты мой, как давно это было, но я вспомнила ваши песни!
Она с сияющим лицом села на подлокотник дивана рядом с Давидом.
— Не могу поверить, что настоящая звезда у меня на вилле! А я-то думала, вы просто богатенькие туристы. — Она поправила волосы и прижала руку к груди. — Аж сердце застучало, это ж надо…
— Ирочка, — прервала ее Нара, — не хочется тебя торопить, но нам нужно кое-что обсудить наедине. Семейные дела.
— Ой, конечно! — Ирина встала, но не торопилась уходить. — А можно фоточку на память? Подружки не поверят, что с самим Архангелом знакома.
— Послезавтра фоточку, утром часам к десяти приходи, — сказала Нара. — И депозит, пожалуйста, не забудь.
Когда за хозяйкой закрылась дверь, покачала головой:
— Фанатки у тебя появились.
Тот улыбнулся:
— Они у меня всегда были! Но поверь: у тебя поклонников будет больше.
— У нас, — мягко поправила она и поцеловала его в щеку.
В полдень зазвонил телефон Давида. На экране высветилось имя Сардара.
— Мой друг, — услышал он знакомый спокойный голос. — Мне нужно рассказать кое-что важное. Помнишь, я говорил, что кто-то заступился за вас? Я выяснил подробности — это была мать Нары. Вчера утром, — продолжал Сардар, — она пришла к начальнику полиции и предложила сделку.
— Какую сделку? — напрягся Давид.
Нара заметила изменившееся выражение лица Давида и подошла поближе.
— Она решила дать показания против подпольной сети букмекеров, в которую была втянута. В обмен на вашу свободу.
Давид закрыл глаза. Теперь все встало на места — их освобождение, странное поведение матери Нары, ее поспешное расставание, прощальные
