– Ага… машину оставили здесь, а сами пошли сюда… я еще удивился, что так близко. Нет, мы пошли не туда, а сюда! Точно!
Уверенно кивнув, Николай быстро повернул во двор. Да, машину «Скорой» они потому и оставили рядом с кафе, что идти до дома было буквально две минуты, и тот человек, который их вел, помнится, сказал: «За тачку свою не переживайте, тут с нее глаз не спустят».
«Тачка» потом и впрямь обнаружилась на прежнем месте (колпаки и зеркала не тронуты) – и даже, такое впечатление, помытая за время их отсутствия, уж больно подозрительно она блестела в свете занимающегося рассвета. А может, это Николаю спьяну показалось…
Он сердито мотнул головой, вынуждая себя напрячься и вспоминать. Номера на доме не было, но это никакая не примета: во всех Верхних Печерах найдется небось всего с десяток домов, на которых стоят номера.
«Угол! – обрадовался Николай. – Угол у него был обрушен!»
А вот и обрушенный угол дома. По словам их радушного хозяина, здесь когда-то не вписался в поворот мебельный трейлер. Да? А такое впечатление, что по дому садили из малой гаубицы, что вовсе не исключено, учитывая, кто проживает в этом подъезде…
Николай вывернул из-за разросшегося сиреневого куста, на котором еще кое-где мотались под ветром последние листья, и, мельком улыбнувшись сидевшей на лавочке барышне с коляской, ринулся на крыльцо.
Вот и дверь – тоже очень обыкновенная, облупленная, как и везде, вот и портрет очередного вруна, рвущегося в Думу…
Николай толкнул дверь. Но не тут-то было! Кодовый замок!
– А вы к кому? – полюбопытствовала барышня, и Николай растерянно обернулся.
Что бы такое соврать? Можно сказать прямо… но почему-то не хочется. Почему-то страшновато говорить прямо!
– Да я агитатор, – брякнул он первое, что пришло в голову. – Из областной избирательной комиссии. Надо листовки разложить по почтовым ящикам. А код забыл. Не подскажете?
– Да я не из этого подъезда, – вильнула глазами барышня. – Просто села отдохнуть.
Врушка! Если не из этого подъезда, то зачем спрашиваешь, к кому визитер?
Николай снова повернулся к двери. Дурное дело, как всегда, не хитрое. Цифры 6, 8, 4 и 1 стерты сильнее остальных. Стало быть, на них нажимают чаще всего. А если попробовать?
Есть контакт! Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и Николай вошел в подъезд, пока молодая мамаша окончательно не просверлила его своим подозрительным оком.
Около лифта маячила согбенная спина какого-то трудяги, ковырявшего индикатором кнопку вызова.
– Лифт работает? – спросил Николай.
– Поломался лифт, – угрюмо буркнул мастер. – Пешком топай.
Николай вздохнул, ибо топать предстояло на шестой этаж. Вот что он точно запомнил, это цифру 6 на той кнопке лифта, на которую нажимал их хозяин. И квартиру запомнил – сразу слева, за железной дверью, отгородивший тамбур для двух жильцов, – звонок слева.
По причине отсутствия подъемника лестницы оказались густо населены. Девица с внешностью фотомодели выносила мусор, две благообразные старушки шепотом мыли кому-то кости, крепенькие мужики корячились, передвигая ящик для хранения картошки, и томный юноша отдавался музыкальным ритмам, прижимая к себе плейер, как любимую девушку.
Николай на всякий случай здоровался со всеми. Что характерно, эти незнакомые люди ему очень любезно отвечали. А вот родные соседи родного подъезда почему-то, как правило, отмалчивались или буркали что-то невнятное, отводя глаза. Так Николаю за эти годы и не удалось приучить их к своей привычке здороваться первым, пусть даже трижды на день!
На ступеньках, ведущих к металлической двери, дремал жуткий бомж, привалившись к стене и вытянув ноги чуть не на пол-лестницы. Рядом с ним на газетке лежал селедочный хвостик и корочка хлебца. Николай вспомнил несчастного Голубцова, вздохнул и осторожно опустил на газетку очередной пятирублевик. Не бог весть что, однако на хлеб хватит. Потом Николай деликатно переступил через непомерно длинные ноги бомжа и нажал на левую кнопку.
Гулко курлыкнуло, потом еще раз и еще: это когда он позвонил второй и третий раз, однако никто не открыл и не подошел к двери. Николай еще немного потерзал звонок, но это скорее для очистки совести: ясно же, что дома никого нет.
Со вздохом он пошел вниз, мимо так и не проснувшегося бомжа, – пожалев, что пятак, скорее всего, достанется проворному соседу, – и мимо все тех же меломанов, грузчиков, бабок и фотомоделей, а также мастера по ремонту лифта, и вышел из подъезда.
Барышня была всецело поглощена младенцем и на Николая даже не взглянула. А он постоял минутку на крыльце и, уныло вздохнув, побрел по двору.
Чуть в отдалении находилась детская площадка. Туда Николай и направил свои стопы, там и сел на краешек песочницы, вытянув ноги.
Осечка вышла… Хозяина, на которого он так надеялся, нету дома. И когда будет, не у кого спросить. Телефон, означенный на визитке, которая сохранилась у Николая, никогда не отвечал, ни днем, ни ночью, он позвонил несколько раз и бросил. Собственно, именно потому он и предпринял сегодняшний вояж, что потерял всякую надежду на телефонные переговоры. Но, может быть, этот человек здесь больше не живет? А что, вполне реально. Вспомнил о своем, так сказать, социальном статусе и решил подобрать себе другое, более комфортабельное жилище. Или, чего доброго, об этом самом его социальном статусе вспомнило государство – и решило само подобрать ему другое жилище… наверняка вообще лишенное какого бы то ни было комфорта.
Нет, это вряд ли. Стоит только вспомнить обстоятельства их с Николаем знакомства. Похоже, человек этот уже перешел в разряд неприкасаемых.
Но что же делать, как его искать?
А если искать и не стоит? Если положиться на судьбу и попробовать какой-то другой путь к разгадке? Только какой, уже ведь все думано-передумано… Нет, наверное, и в самом деле не судьба им встретиться. Ну и ладно. Все, что ни делается, к лучшему. Ведь не просто с каким-то случайным знакомым ищет встречи Николай, а с опаснейшим существом. В прошлый раз он держался миролюбиво, да, но ведь и волчище иногда снисходительно смотрит на играющих рядом с его логовом детишек… чтобы через мгновение наброситься на них и разорвать в клочки!
– Эй, Никола! Ты не меня случаем шукаешь? – послышался рядом негромкий голос, и Николай, вскинув голову, узрел рядом с собой не кого иного, как своего случайного знакомца Родика Печерского.
Того самого «волка», которого искал.
* * *
– Антон… – Голос врезался в уши и хлестал по лицу. – Антон!
Он ощутил, что его и впрямь кто-то похлопывает по щекам, – и с усилием вырвался из холодной темноты.
Медленно разомкнул веки – и снова зажмурился, увидев близко-близко невозможно яркие глаза. Такое ощущение, что горело темное пламя, опаляя взор.
