– И тут возвращается Труди.
– «Родителям может не понравиться, что женщина с таким прошлым учит их малышей», – вот как это сформулировала Труди. Если она хочет сохранить все в тайне, ей это дорого встанет. Люди они небогатые. Карли испугалась. Они заплатили. Когда я сказала ей, что мы попытаемся вернуть деньги, она разрыдалась.
– Сколько Труди из нее выдоила?
– Около пятидесяти тысяч за несколько лет.
У Евы был счет, открытый Рорком на ее имя, когда они поженились. Она его никогда не трогала и не собиралась трогать. Но теперь подумала: если система и на этот раз не защитит Карли Твин, она сделает это сама.
В электронном отделе Ева скептически изучила «маячки», которые предложил ей Фини. Они были крупнее, чем ей хотелось, величиной с большой палец.
– И как прикажешь мне вешать эти бакены на объекты, чтобы они не заметили?
Он наградил ее одним из своих фирменных мрачных взглядов.
– Слушай, это твое шоу. Это ты потребовала аудио. Будь это простой «маячок», я достал бы тебе штучки не больше пылинки.
– Мне нужно аудио. Ладно, сама соображу.
– Вот и соображай, – проворчал он.
– Ну извини, извини. Господи, все знают, что ты бог электроники. Спасибо за услугу. Я знаю, у тебя людей не хватает.
– Те, что есть, тоже не работают. – Фини кивнул в сторону двери своего кабинета. Из-за нее доносились звуки громкой музыки и громких голосов. – Вечеринка у них там. В скоростном режиме. Я дал им час, чтобы выпустить пар, поиграть в Санту. Кто не на дежурстве, завтра и послезавтра на работу не придет.
– Копы должны понимать, что преступники работают без выходных.
– Да, кое-кого из парней я могу вызвать, если понадобится. Сам зайду на полдня, просто проверю, что тут и как. Жена готовит рождественский ужин, и можно подумать, она готовит его для королевской семьи. Говорит, мы должны быть одеты.
– А что, обычно вы едите голыми?
– Одеться, Даллас, – это значит напялить выходной костюм и всякую такую хрень. – И без того унылое лицо Фини еще больше вытянулось. – Между прочим, она эту чертову идею у тебя подцепила.
– У меня? – На лице у Евы отразилось искреннее недоумение и даже обида. – Не вешай на меня свои семейные заморочки.
– Эта вечеринка в твоем доме, все из-за нее. Все такие расфуфыренные, все в блестках. Теперь она хочет, чтобы и мы так вырядились. Мне придется надевать парадный костюм в своем собственном доме, за моим собственным столом.
Чувствуя себя виноватой, Ева взлохматила волосы и дернула себя за прядь, словно пытаясь вытянуть из головы какую-нибудь плодотворную идею.
– Ты можешь с самого начала опрокинуть на него соус.
Глаза Фини загорелись.
– Я знал, что не зря держу тебя при себе. Да притом еще соус жены сам по себе смертелен. Если я опрокину его на костюм, он проест ткань. Эй, с Рождеством тебя, детка!
– И тебе того же.
Ева вынесла «маячки» и остановилась как вкопанная. Ей пришлось протереть глаза. Прямо напротив нее стояли Пибоди и Макнаб, слившись в самозабвенном поцелуе. Их бедра, плотно притертые друг к другу, синхронно двигались в ритме музыки.
– Стоп! Прекратите немедленно, а не то я запру вас обоих в отдельные камеры за непристойное поведение на людях.
Она прошла мимо. Пибоди нагнала ее, запыхавшись. Вряд ли от бега, подумала Ева.
– Мы просто…
– Ничего не говори, – предупредила Ева. – Ни единого слова. Мы едем в гостиницу. Я насажу «маячки», поговорю с объектами. А ты проверишь банки по списку, я тебе его дам. Покажи им фото Труди. Проверь, может, кто-то вспомнит, как она заходила в четверг или в пятницу. Она должна была наменять целую кучу монет.
– А потом куда мне идти?
– Я тебе позвоню и скажу.
Ева оставила Пибоди и отправилась в гостиницу. Заметив в вестибюле начальницу местной охраны, она подошла:
– Я убираю моего охранника, на самом деле я хочу, чтобы так выглядело со стороны. Могу я поместить его в одной из ваших зон наблюдения, дать ему доступ к камере наблюдения на пятом этаже?
– Мы можем это сделать.
– Супругов Ломбард я в эти планы не посвящаю.
– Без проблем. Просто пошлите своего охранника ко мне.
– Спасибо.
Ева прошла в лифт и, поднимаясь, еще раз перебрала в уме свои действия.
Как только охранник получил все нужные инструкции, Ева постучала в номер.
Дверь открыл Бобби.
– Есть новости?
– Есть кое-какие подвижки, но ничего существенного я тебе пока сказать не могу. Ты не против, если я войду?
– Ой, да, конечно, извини. Зана в душе. Мы проспали допоздна. А что еще остается делать?
– Вот как раз об этом я и хочу поговорить, – начала Ева. – Скажи Зане, что я здесь.
– Хорошо. Я сейчас. Я мигом.
– Не торопись, я подожду.
Как только он вышел, Ева поспешила к стенному шкафу у входной двери. В номере царил порядок, и это подсказало ей, что здесь живут люди, которые все всегда кладут на место. Она нашла их пальто там, где ожидала.
Вынув «маячки», она подсунула их под воротники обоих пальто, закрепила и включила. В шкафу висели и две куртки. Ева задумалась. Они из Техаса, решила она. На улице холодно. Они наденут пальто.
Она оглянулась на дверь спальни.
– Фини, если слышишь меня, дай сигнал на рацию.
Когда раздался сигнал, Ева закрыла дверцу стенного шкафа и отошла подальше. И тут появился Бобби.
– Она будет готова через минуту.
– Я понимаю, вам уже надоело сидеть тут взаперти.
– Пожалуй, – смущенно улыбнулся он. – Правда, я могу тут работать. Через Интернет. И я сделал кое-какие распоряжения насчет моей матери. Зана мне очень помогла, не знаю, что бы я без нее делал. Теперь уже сам не представляю, как я жил до ее появления. Паршивое выдалось Рождество, особенно для нее. Я думал, может, сумею достать какую-нибудь елочку… Что-то в этом роде.
– Я могу дать вам разрешение на выход.
– На выход? – Бобби взглянул на окна, словно на них были тюремные решетки. – Правда? Думаешь, не страшно после всего, что было?
– Я думаю, вряд ли кто-то попытается вступить с вами в контакт, пока вы вместе. Риск невелик. В принципе, Бобби, я не имею права держать вас тут взаперти как важных свидетелей. Ты же вообще ничего не видел. Вот если бы ты еще что-нибудь вспомнил, это могло бы мне помочь.
– Да я уж думал, думал… Мне не спится с тех самых пор… ну, как это случилось. Я не понимаю, зачем мама пошла к тебе требовать денег. Она же… она была… вполне обеспечена. Я хорошо зарабатываю. Вполне прилично, а сейчас еще лучше, когда мы заключили эту большую сделку. Должно быть, кто-то ее заставил. Но я не знаю, кто мог это сделать. Не знаю зачем.
– Выйди, погуляй, проветри мозги. Вдруг что-то вспомнишь?
«А если нет, – мысленно добавила Ева, – отвезу обоих в участок на официальный допрос. Надо бить их фактами прямо в лоб. Может, что и выплывет».
