— семья».
— Ты написала «папа»? — спросил он.
— Да.
— А «мама»?
— Да.
— А «мы»?
— Это про нас.
Ян смотрел на тетрадь. Молчал. Долго.
— Папа, ты чего? — спросила Вера.
— Ничего.
— Ты плачешь?
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
Он присел на корточки, обнял дочь, прижал к себе.
— Ты умница, — сказал он.
— Я знаю.
— Я горжусь тобой.
— А мама уже гордится.
— Я больше.
— Нельзя больше. Надо поровну.
— Хорошо. Поровну.
Вера засмеялась. Ян встал, взял её на руки, понёс в комнату.
— Завтра покажешь мне снова, — сказал он.
— Завтра я получу ещё одну пятёрку.
— По чему?
— По математике.
— А ты умеешь считать?
— Умею. Один, два, три, четыре, пять.
— А дальше?
— Шесть, семь, восемь, девять, десять.
— А двадцать?
— Двадцать — это много.
— А сто?
— Сто — это очень много.
— А тысяча?
— Тысяча — это как звёзды на небе.
Ян улыбнулся. Положил дочь на кровать, накрыл одеялом.
— Спи, — сказал он.
— А ты мне сказку почитаешь?
— Прочитаю.
— Какую?
— Какую хочешь.
— Про принцессу.
— Хорошо.
Он сел на край кровати, взял книгу с полки. Вера свернулась калачиком, положила голову на подушку, закрыла глаза.
— Жила-была принцесса, — начал Ян. — Она была красивая, умная, добрая. Но она была несчастна. Потому что её отец не хотел, чтобы она выходила замуж за того, кого она любит.
— А кто она любила? — спросила Вера.
— Принца. Бедного, но храброго.
— И что было?
— Она сбежала из замка. Ночью. По верёвке из простыней.
— А он её ждал?
— Ждал. У реки. На белом коне.
— А они поженились?
— Поженились. И жили долго и счастливо.
— И у них родилась дочка?
— И у них родилась дочка. Очень красивая. С бантиками.
— Как я?
— Как ты.
Вера улыбнулась. Закрыла глаза.
— Спокойной ночи, папа.
— Спокойной ночи, дочка.
Ян поцеловал её в лоб. Выключил свет. Вышел из комнаты.
Тина ждала в коридоре.
— Ты плакал? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
Она обняла его, прижалась к груди.
— Ты хороший отец, — сказала она.
— Я стараюсь.
— У тебя получается.
— Ты мне помогаешь.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
Она взяла его за руку, повела в спальню.
Они зашли в спальню. Ян закрыл дверь, запер на замок. Тина стояла у кровати, смотрела на него. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня — красивое, сильное, её.
— Раздевайся, — сказал он.
— Помоги.
Он подошёл, начал расстёгивать пуговицы её блузки — медленно, одну за другой, касаясь кожи кончиками пальцев. Тина вздрагивала от каждого прикосновения. Он снял блузку, бросил на пол. Расстегнул джинсы, стянул вместе с трусами — медленно, проводя тканью по её ногам, по бёдрам, по коленям. Тина осталась в одном кружевном бюстгальтере — белом, тонком, почти прозрачном.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты уже говорил.
— Повторю.
Он расстегнул бюстгальтер одной рукой. Ткань упала на пол. Тина стояла перед ним голая. Не дрожала. Не прикрывалась. Ждала.
Ян разделся сам. Не спеша, не сводя с неё глаз. Снял футболку — открылся торс, татуировка на руке, шрамы на груди. Расстегнул джинсы, стянул боксеры. Его член был уже твёрдым, стоял почти вертикально, головка блестела в тусклом свете ночника.
— Ложись, — сказал он.
— На спину?
— На спину.
Она легла на спину. Простыни были прохладными — свежими, пахнущими лавандой. Ян лёг рядом, повернулся на бок, провёл рукой по её телу — от плеча до бедра, медленно, кончиками пальцев, едва касаясь.
— Закрой глаза, — сказал он.
Она закрыла.
Он целовал её. Не торопясь. Не спеша. Губы — сначала верхнюю, потом нижнюю, смакуя, втягивая, отпуская. Подбородок, шею, яремную ямку — там, где бился пульс. Ключицы — сначала левую, потом правую. Грудь — вокруг сосков, не касаясь, дразня, обводя языком круги, от которых Тина выгибалась и стонала.
— Не открывай глаза, — сказал он.
— Я не открываю.
— Чувствуй.
Его язык скользнул по её соску — влажный, горячий, настойчивый. Тина вцепилась в простыни, закусила губу. Он взял сосок в рот — не сразу, сначала обвёл языком, потом втянул, потом сжал зубами — не больно, ощутимо, так, что она вскрикнула.
— Ян…
— Что?
— Не останавливайся.
— Не остановлюсь.
Он перешёл на второй сосок. Та же игра — язык, губы, зубы. Тина теряла голову. Она хватала ртом воздух, впивалась ногтями в его спину, оставляла красные полосы. Он не останавливался. Он спустился ниже — по животу, по лобку, по внутренней стороне бёдер. Целовал каждую родинку, каждый шрам, каждую линию.
— Раздвинь ноги, — сказал он.
Она раздвинула.
Он лёг между её ног, поцеловал лобок — нежно, почти благоговейно. Потом ниже — провёл языком по влажным складкам, собирая её вкус, её запах, её желание.
— Ян…
— Что?
— Я не выдержу.
— Выдержишь.
Он работал языком — медленно, ритмично, настойчиво. Тина сжимала простыни, кусала губы, стонала, кричала, теряла голос. Она кончила — первый раз, от его языка, от его губ, от того, как он ласкал её клитор круговыми движениями, то ускоряясь, то замедляясь.
— Ещё? — спросил он.
— Да, — прошептала она.
Он не остановился. Продолжал — языком, губами, пальцами. Два пальца вошли внутрь — медленно, глубоко, влажно. Она была мокрой, готовой, открытой. Он двигал ими, массировал изнутри, большой палец ласкал клитор. Тина кончила второй раз — волна накрыла её с головой, судорога, крик, слёзы на глазах.
— Ещё? — спросил он.
— Не могу, — прошептала она.
— Можешь.
Он вынул пальцы, поднялся, встал на колени между её ног. Приставил головку ко входу. Не вошёл — водил вверх-вниз, собирая её влагу, дразня.
— Попроси, — сказал он.
— Пожалуйста.
— Не так.
— Пожалуйста, Ян. Войди в меня.
— Ещё.
— Войди в меня, я хочу тебя, я хочу чувствовать тебя внутри, я хочу, чтобы ты заполнил меня, я хочу, чтобы ты был во мне, сильно, глубоко, как ты умеешь.
Он вошёл. Резко, глубоко, одним толчком. Тина вскрикнула — от неожиданности, от того, как растянуло, от того, как наполнило. Он замер, давая ей привыкнуть. Она чувствовала каждый миллиметр, каждый удар его пульса внутри себя.
— Двигайся, — попросила она.
— Не торопись.
— Я не могу ждать.
— Можешь. Ты будешь ждать столько, сколько я скажу.
Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, потом жёстко, ритмично, вбиваясь в неё с каждым толчком. Тина царапала простыни, теряла голос, теряла себя. Она кончила в третий раз — с криком, содрогаясь всем телом, сжимая его внутри себя. Он не остановился. Продолжал двигаться, пока она кончала, пока её крик не перешёл в хрип.
— Смотри на меня, — сказал он.
Она открыла глаза. Он нависал над ней — красивый, сильный, её. В его глазах была не только страсть —
