class="empty-line"/>
Она не стала продолжать. Просто сидела рядом, вытянув ноги, иногда комментируя то, что говорил экскурсовод, будто между делом.
К вечеру Адам чувствовал себя выжатым. Когда они возвращались в гостиницу, каждый шаг давался с усилием. Анна шла рядом, иногда беря его под локоть, иногда просто находясь слишком близко, чтобы он не терял равновесие.
– Ты сегодня очень вымотался, – сказала она уже у входа.
– Есть такое.
– Завтра будет легче.
– Не уверен, – криво усмехнулся он, чувствуя, как по телу прошла очередная вспышка боли.
– Я тоже, – сказала она и улыбнулась. – Но всё равно надеюсь на это.
В комнате он сел на кровать и некоторое время просто смотрел в пол. Костыли стояли рядом, нога была вытянута на диван, а тупая, ровная боль постепенно расходилась по телу, больше всего ныли руки. Первый день выжал его полностью. Анна зашла ненадолго – уточнить время выезда, забрать зарядку. Она остановилась у двери, потом подошла ближе и посмотрела на него внимательнее.
– Тебе совсем плохо? – спросила Анна.
– Терпимо, – ответил он. – Просто устал сильнее, чем думал.
Она села рядом, не слишком близко, но и не отстраняясь.
– Знаешь, – сказал Адам после короткой паузы, – я бы, наверное, хотел ещё немного посидеть с тобой. Поболтать. Или что-нибудь посмотреть. Если ты не против.
Он сказал это спокойно, почти между прочим, не глядя на неё – будто проверял, как фраза прозвучит сама по себе. Анна чуть улыбнулась.
– Я не против, – сказала она. – Мне с тобой спокойно.
Он кивнул и вдруг понял, что голод стал заметнее боли.
– Я закажу пиццу, – сказал парень. – Есть хочется жутко.
– О, давай, – оживилась Анна.
– Только я сам выберу, – добавил он. – Я привередливый.
– Я уже заметила, – сказала она с улыбкой.
Адам взял телефон, быстро пролистал меню, остановился на нескольких позициях, что-то прикинул.
– Закажу пепперони, – сказал он, не поднимая глаз. – Я точно знаю, ты её любишь.
Анна удивлённо посмотрела на него.
– Да… люблю. А ты откуда знаешь?
– Ты как-то говорила, – ответил он просто. – Давно.
Она ничего не сказала, только кивнула. В её улыбке появилось что-то другое – не шутливое, а тёплое. Адам оформил заказ и убрал телефон.
– Минут через сорок привезут.
– Тогда я подожду с тобой, – сказала Анна. – Всё равно делать нечего.
Они остались сидеть рядом. Сначала молчали, потом разговор как-то сам собой завязался – не о поездке и не о школе. О глупых вещах. О том, какие фильмы она пересматривает по сто раз. О том, что он терпеть не может слишком сложную еду. О смешных моментах из дороги. Иногда они шутили, иногда просто обменивались короткими репликами. Анна смеялась легко, без оглядки. Он ловил себя на том, что улыбается чаще обычного. Когда она смеялась особенно громко, он бросал:
– Тише, тут вообще-то люди.
– Ой, извини, – говорила она, но через минуту снова смеялась. Ему это почему-то нравилось. Когда принесли пиццу, Адам сам встал, опираясь на костыли, Анна придержала дверь.
– Я могу помочь, – сказала она.
– Да, я сам справлюсь, – ответил он, но всё равно позволил ей подать коробку.
Они ели прямо в комнате, сидя на кроватях, обсуждая, какая часть вкуснее и кто взял последний кусок. В какой-то момент Адам понял, что усталость отступила – не полностью, но достаточно, чтобы перестать давить. Когда коробки опустели, Анна собрала их в мусорный пакет и привела комнату в порядок. Она посидела ещё пару минут, а потом собралась уходить.
– Ладно, – сказала Анна, поднимаясь с места. – Пойду к девчонкам, а то завтра рано вставать.
– Ага, – ответил он. – Спасибо, что посидела.
– Тебе спасибо, – сказала она. – Было хорошо.
Анна подошла к двери, на секунду задержалась, будто хотела что-то добавить, но передумала.
– Спокойной ночи, Адам.
– Спокойной, Анна.
Дверь закрылась тихо. Он остался один. Сначала убрал коробки, затем аккуратно поставил костыли к стене, боясь задеть что-то лишним движением. Потом лёг на кровать, вытянув ногу. Комната была самой обычной – гостиничной, без характера, с нейтральными шторами и одинаковым светом. И всё же вечер не рассеялся вместе с шумом. Он остался – в памяти, в теле, в ощущении её плеча рядом. Словно мысль, которую не нужно разбирать, а как что-то тёплое и тихое, к чему можно будет вернуться позже.
Третий день начался со сборов. Адам сидел на кровати, чемодан был раскрыт у ног. Он складывал вещи по очереди, не задумываясь о порядке. Рядом сидела младшая сестра – на полу, почти вплотную к чемодану. Она подавала ему одежду, иногда сама укладывала её внутрь, прижимая ладонью, чтобы поместилось больше.
– Это тоже берёшь? – спросила она, держа в руках толстовку.
– Да, – ответил он. – Положи сверху.
Она аккуратно положила её, потом закрыла крышку и тут же снова открыла, решив, что можно переложить лучше. Адам не возражал. Чемодан в итоге закрылся с первого раза. Сестра села рядом, уперевшись спиной в кровать, и посмотрела на него так, будто проверяла, всё ли готово. В коридоре уже ходили люди. Двери открывались и закрывались, кто-то говорил по телефону, кто-то звал детей.
Поездка заканчивалась. В поезде обратно Анна сидела с подружками, смеялась, что-то обсуждала, переговаривалась через проход. Адам видел её время от времени – мельком, в движении, в отражении стекла. На платформе они разошлись так же просто. Без задержек, без неловкости, без попытки продлить момент. Анна ушла к своим, Адам – к семье. Никакого отдельного прощания не было, и в этом не чувствовалось недосказанности. Всё, что могло быть сказано, уже случилось в дороге.
Глава 9
На следующий день после возвращения жизнь быстро вернулась в привычное русло. Школа снова стала школой – уроки, перемены, знакомые лица. Город, из которого они вернулись, будто растворился, оставив после себя лишь усталость и отдельные, неоформленные воспоминания. Они снова сидели за одной партой, как раньше, и со стороны могло показаться, что ничего не изменилось. Но это было не совсем так. Анна иногда задерживала взгляд на нём дольше обычного. Адам делал вид, что не замечает этого.
Мысль написать ей и куда-нибудь позвать появилась почти сразу после поездки, но каждый раз откладывалась. Он перебирал формулировки, и ни одна не казалась подходящей: слишком просто или слишком значимо. В один из вечеров Адам всё-таки
