лоб.
Маленький сын миссис Лофтхаус, с жидкими светлыми волосами и ободранными коленками, проезжает мимо по тротуару на своём синем велосипеде, в тени высоких деревьев, окаймляющих дорогу. Его маленькие ножки крутят педали, взбираясь на подъём.
Где-то через моё открытое окно лает собака, а ветерок охлаждает пот на шее. Через несколько домов я машу Монике, ночной медсестре из больницы, которая только что вернулась домой с смены. Она выглядит ошеломлённой, стоя у своего хэтчбека, пока я проезжаю мимо.
Не то чтобы я винила её. Я никогда раньше не махала ей или кому-либо из моих соседей. Не потому что не хотела, а потому что держалась особняком.
Теперь всё иначе.
Я никогда не вернусь. Как только я сверну за угол и оставлю прошлое позади, я больше не посмотрю в зеркало заднего вида.
Неуверенно она поднимает свою маленькую руку, но я уже проехала, приближаясь к концу улицы.
И вот это происходит.
Я поворачиваю за угол.
Маленький утиный пруд, его поверхность спокойная и зеркальная, расположился посреди небольшого парка. Когда я вдыхаю аромат покрытых снегом верхушек елей, холодный ветерок ласкает мои щёки. Рождество не за горами, о чём свидетельствуют гирлянды на голых деревьях, выстроившихся вдоль узкой дорожки позади меня.
— Мисс Кэмпбелл?
Вдыхая успокаивающий глоток воздуха, я продолжаю смотреть на пруд. Мистер Нидхэм, адвокат Робби Хэммонда, останавливается рядом со мной.
Засунув руки в карманы и уткнув нос в свой тёмно-синий шарф, он созерцает открывающийся перед нами вид.
— Здесь так мирно.
Я мычу в знак согласия и решаюсь бросить на него боковой взгляд.
Мистер Нидхэм встречает мой взгляд и мягко улыбается. Его седеющие волосы с залысинами — беспорядок на макушке, а бакенбарды ярко выделяются на фоне бледного лица и румяных щёк. Его глаза выглядят усталыми, даже когда он изучает моё лицо так же, как я изучаю его.
— Думаю, мы единственные, кому он небезразличен, — замечает он, отчего моё сердце сжимается при упоминании Робби.
— Он просто исчез, — отвечаю я, внутренне съёживаясь, когда голос срывается. — Он ушёл.
Мистер Нидхэм кивает, но молчит, пристально наблюдая за мной.
Закутываясь глубже в пальто, я признаюсь:
— Я всегда знала, что он так поступит.
Да, я знала с первой же нашей встречи, что он неукротим. Такого мужчину, как Робби, нельзя заковать в цепи, и уж конечно нельзя казнить без его согласия. Он где-то там… где-то.
— Робби никогда бы в этом не признался, — начинает мистер Нидхэм ясным, но тихим голосом. — Он любит глубоко, и это пугает его.
Позади нас проходит влюблённая парочка, любуясь гирляндами на деревьях. Я смотрю на пару с тоской, сердце ноет, прежде чем я возвращаю взгляд на мистера Нидхэма.
— Вы должны понять, мисс Кэмпбелл, что он не смог бы жить с собой, если бы причинил вам вред.
Я открываю рот, чтобы ответить, но он перебивает:
— Он опасный человек.
— Я знаю.
Между густыми бровями мистера Нидхэма залегает морщина, пока он изучает меня. Затем, с одним решительным кивком, словно он доволен моим ответом, он смотрит вперёд. Ещё один прохладный ветерок заставляет меня вздрогнуть, и я плотнее закутываюсь в пальто.
— Спасибо, что встретились со мной, — говорю я ему, наблюдая, как рябь пляшет на поверхности пруда.
— Я не могу сказать вам, где он.
Закусывая губу, я обдумываю его слова, на мгновение задаваясь вопросом, говорит ли он правду или Робби просто не хочет, чтобы я его нашла. Вторая мысль слишком болезненна, чтобы её рассматривать, поэтому я отгоняю эти мысли.
— Вы не знаете или не можете сказать?
Мистер Нидхэм молчит.
Часть меня уважает его верность человеку, которого он считает опасным, человеку, которого знает два десятилетия, человеку, которого будет защищать молчанием.
— Кого вы защищаете, мистер Нидхэм? Меня или его?
— Если вы найдёте его, он может причинить вам вред.
— Вы же не сдали его властям. Поправьте, если я ошибаюсь. Вы уважаемый человек. — Я с укором смотрю на него. — Если бы вы думали, что он всё ещё представляет опасность для женщин, и если бы вы думали, что он там, снаружи, убивает людей, вы бы позаботились о том, чтобы он вернулся за решётку. Но вы этого не сделали. Это говорит громче любых слов, мистер Нидхэм.
— Я беспокоюсь о вашем сердце, Саванна.
Резко вдыхая, я уставилась на него.
— Я всего лишь человек и, конечно, не профессионал. На мой взгляд, Робби опасен только для тех, кто причиняет вред вам или кто встаёт на его пути, когда дело касается вас.
Краснея, я смотрю на пруд, но его голос возвращает меня.
— Не поймите меня неправильно. Он — смертоносный человек, опасный человек, — подчёркивает он. — Но под всем этим тоже есть добро. А вы, мэм, выявляете его в нём. Если кто-то и спасёт Робби от него самого, так это вы.
— Тогда скажите мне, где он, — умоляю я, пока слёзы застревают на ресницах, а солнце садится за деревья. — Скажите, чтобы я могла найти его и убедить, что он заслуживает чего-то хорошего в своей жизни хоть раз. Позвольте мне быть голосом разума в его сознании, когда шёпот кричит громче всего.
Мистер Нидхэм вынимает руку из кармана, находит мои пальцы и ободряюще сжимает.
— Робби боится себя, когда он рядом с вами.
— А я боюсь себя, когда его нет рядом, — честно отвечаю я.
Позади нас проходит женщина с коляской. Я жду, пока её хрустящие шаги не затихнут, прежде чем прочистить горло и отпустить его руку, чтобы порыться в кармане. Я протягиваю помятую карту дамы, которую Робби дал мне в первый раз.
— Вы передадите ему это?
Когда он не двигается, я умоляю:
— Пожалуйста.
Он забирает её из моей руки, бросает взгляд на игральную карту, затем смотрит на меня и кивает, заставляя меня выдохнуть воздух, о котором я не знала, что задерживала.
— Спасибо.
Он кладёт её в карман.
— Что вы будете делать теперь, мисс Кэмпбелл?
Улыбка сама находит путь на мои губы.
— Я собираюсь привлечь его внимание и не оставить ему выбора, кроме как действовать. Если он всё ещё не покинет своё укрытие, я помашу красным флагом перед быком и буду ждать, когда он кинется в атаку.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но мистер Нидхэм окликает меня:
— Вы играете в опасную игру с опасным человеком.
Из меня вырывается усмешка, и я оглядываюсь через плечо.
— Тогда скажите мне, где он. Не загоняйте меня в угол, потому что я буду защищаться. — Я полностью разворачиваюсь к нему. — Когда дело касается Робби, мне
