не просто беспокойство — понимание.
— Почему ты не открываешь её? — спросила она прямо. Голос её звучал уже не просто настороженно, а почти обречённо.
Игорь дёрнул ручку для вида.
— Да тут заела просто, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — … сейчас открою, делов-то.
Софья шагнула к нему, в тесноте кладовки прижимаясь к Игорю всем телом, чтобы протиснуться к двери. Он почувствовал тепло её тела, услышал её участившееся дыхание.
— А что там заело-то? — спросила она, протягивая руку к ручке.
— Да тут фигня, — попытался остановить её Игорь. — … щас я сам…
Но она уже дотронулась до ручки. Повернула. Нажала. Дёрнула. Ручка поворачивалась свободно, но дверь не открывалась. Софья замерла, глядя на обычную круглую ручку, потом перевела взгляд на Игоря. В её глазах расширились зрачки, лицо побледнело ещё сильнее.
— Она… она не открывается изнутри, — выдохнула она. — Мы что… заперты?
Игорь вздохнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он посмотрел на её побледневшее лицо, на расширенные от ужаса глаза и выдал первое, что пришло в голову:
— Ну нет уж, что ты. Эта дверь открывается. Мы же её открыли, когда заходили, помнишь?
Он сам понимал, как глупо это звучит. Но других вариантов у него не было.
Софья смотрела на него, и в её глазах медленно, но неумолимо разрасталась паника.
— Игорь, — голос её дрогнул, срываясь на всхлип. — Я-я… я не могу здесь находиться. Я не могу, понимаешь? Мне кажется, стены сейчас сдвинутся. Мне не хватает воздуха. Пожалуйста, открой дверь. Пожалуйста!
Игорь снова схватился за ручку, начал толкать дверь плечом и дёргать её в разные стороны.
— Сейчас, сейчас, — бормотал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не переживай, я её открою… дай мне еще минутку.
Софья отступила назад, прижимаясь спиной к стеллажу. Её дыхание становилось всё более частым и поверхностным, грудь тяжело вздымалась, глаза расширились, но она уже смотрела не на него, а куда-то в пустоту, уходя в себя.
«Да сука ебаная, открывайся ты уже!» — мысленно кричал Игорь, дёргая ручку с новой силой.
Он рванул её так, что металл не выдержал. Раздался противный хруст, и ручка осталась у него в руке — бесполезный кусок хромированного металла, глупо торчащий из ладони.
Игорь замер, а затем медленно повернулся к Софье. Она смотрела на ручку в его руке. Смотрела широко раскрытыми, абсолютно безумными глазами.
И… началось.
Её дыхание превратилось в свистящие, рваные всхлипы. Она вцепилась руками в стеллаж, но пальцы соскальзывали. Тело задрожало мелкой дрожью, колени подогнулись, и она начала медленно сползать вниз по полкам, сшибая локтями коробки с тряпками.
— Не могу… — выдохнула она, и это было похоже не на голос, а на предсмертный хрип. — Воздуха… нет… стены…
Она забилась в угол, сжавшись в комок, закрыв голову руками. Её тело сотрясали крупные, неконтролируемые судороги. Из горла вырывались не то стоны, не то всхлипы — жалобные, беспомощные звуки, от которых у Игоря внутри всё переворачивалось.
«Вот же блядство!» — пронеслось в голове.
Он снова с размаху ударил плечом в дверь, вложив в удар всю силу отчаяния. Дверь даже не дрогнула — надёжная, метровая, явно противопожарная конструкция. Плечо пронзило острой болью, но Игорь даже не поморщился. Он уже понял — силой её не открыть.
Игорь забарабанил кулаками по металлу и закричал что есть мочи: «Ребята!! Есть кто-нибудь⁈ Нам нужна помощь! Помогите!» Затем он прижался ухом к холодной поверхности, прислушиваясь. Тишина. Только гулкие удары собственного сердца и всхлипы Софьи за спиной. «Э-э-эй!» — заорал он снова, уже охрипшим голосом. «Кто-нибудь! Помогите!»
Софья услышала это слово — «помогите». Услышала и поняла окончательно, бесповоротно: он не контролирует ситуацию. Они заперты. Надежды нет.
Её дыхание превратилось в свистящие, судорожные вдохи, перемежающиеся с выдохами, которых почти не было слышно. Она начала задыхаться по-настоящему.
— Игорь… — прохрипела она, и это имя прозвучало как последний крик о помощи утопающего. — Игорь… я не могу… я… воздух…
Игорь бросил бесполезную ручку, которая с глухим стуком покатилась по полу, и в два шага оказался рядом с ней. Он опустился на корточки, взял её лицо в ладони — осторожно, но настойчиво — и развернул к себе.
Её глаза… они были огромными, почти чёрными от расширившихся зрачков, влажными от слёз, которые уже текли по щекам. В них плескался такой дикий, первобытный ужас, что у Игоря перехватило дыхание. Она смотрела на него, но, кажется, не видела — смотрела сквозь, куда-то внутрь своего кошмара.
— Успокойся, — сказал он твёрдо, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно. — Всё хорошо.
Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко.
— Не говори… этого слова… — выдохнула она сквозь стоны и рваное дыхание. — Я же… просила…
И её прорвало. Дыхание стало ещё чаще, ещё более поверхностное, она начала хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Пальцы судорожно вцепились в его рубашку, комкая ткань, ногти больно впивались в кожу сквозь тонкую материю. Всё тело била крупная дрожь.
Игорь истерически усмехнулся — коротко, нервно, сам не понимая, зачем. Её слова эхом отдавались в голове: «Не говори этого слова». А он только что сказал. Сказал «всё хорошо».
«Какой я идиот… — подумал он. — Так ладно, что она там еще говорила? — мысли лихорадочно заметались. — Чёрт, чёрт, бля, сука! Что она говорила делать-то?»
Он пытался вспомнить её инструкцию, но мозг словно заклинило. В ушах стоял её прерывистый, свистящий хрип.
«Может, искусственное дыхание? Рот в рот? — пронеслась паническая мысль. — Чёрт, но тут же есть кислород, она просто не может дышать от страха, или что, нахуй, делать-то⁈»
Он смотрел на неё — на её бледное лицо, на расширенные, ничего не видящие глаза, на посиневшие губы — и чувствовал, как сам начинает задыхаться от беспомощности.
— Сними… пиджак… — выдохнула Софья сквозь удушливые хрипы, почти неразборчиво, задыхаясь на каждом слоге.
Игорь на секунду замер.
«Зачем?» — мелькнуло в голове, но руки уже сами потянулись к собственному пиджаку. Он скинул его одним движением и бросил куда-то в сторону. Затем взглянул на её глаза — и в этом мутном, полном ужаса взгляде прочитал чётко: «Идиот, не твой». И тогда его пробило. «Сука! — мысленно заорал он на себя. — Она же говорила! Говорила, что одежда может давить и душить в такие моменты! А я свой снимаю, дебил!»
— Точно! — выпалил он вслух и, не мешкая ни секунды, потянулся к её пиджаку.
Он начал стаскивать с неё узкий, обтягивающий синий пиджак. Софья не помогала — её руки безвольно висели, тело сотрясала
