Невоздержанность - Al Steiner

“О чем мы здесь говорим? Тюремный срок?”

“О нет, они не собираются добиваться тюремного заключения”, - сказал Уэсли. “Если ты в тюрьме, ты не зарабатываешь денег. А они хотят получить свои деньги. И они сделают все, что в их силах, чтобы получить это. Чтобы получить все, плюс проценты и штрафы”.

“И что в их власти?” Мэтт хотел знать.

“Было бы проще рассказать вам, что не в их власти. В их распоряжении много путей, и они уже начинают их реализовывать. Основываясь только на предварительном экзамене 1995 года, они уже наложили арест на оба ваших владения недвижимостью в Калифорнии, приостановили вашу способность переводить крупные суммы денег с ваших банковских счетов, заморозили ваши депозитные сертификаты и облигации и установили отслеживание любой продажи сертификатов акций на ваше имя ”.

- Придурки, - выплюнул Мэтт.

“Они выполняют работу, за которую им платят”, - сказал Уэсли. “И они делают это чрезвычайно хорошо в подобных ситуациях”.

“Что происходит дальше?”

“Когда аудит будет завершен, они опубликуют свои выводы и сообщат нам, какую сумму неуплаченных налогов плюс проценты и штрафы вы должны. Они потребуют выплаты всей суммы в течение девяноста дней”.

“Они не позволят мне договориться о плане оплаты или о чем-то подобном?”

“Они будут вести переговоры со мной таким образом, но именно им решать, что является справедливым. Они не собираются просто предлагать вам платить пару тысяч в месяц, пока это не окупится. Для начала они будут рассчитывать по крайней мере на половину каждого вашего гонорарного чека ”.

“Половину?”

“Половину”, - подтвердил он. “Кроме того, они предпримут меры по конфискации и продаже с аукциона вашего несущественного имущества для погашения долга. Ваш вертолет и ваша яхта будут первыми вещами, за которыми они отправятся. Скорее всего, они также нападут на одно из ваших мест жительства ”.

“Мои места жительства? Что, черт возьми, это значит?”

“Ваши владения недвижимостью”, - объяснил Уэсли. “У вас есть кондоминиум и дом в Калифорнии. Они будут утверждать, что вам не нужны два места жительства. Я предполагаю, что они будут охотиться за домом в Сан-Хуан-Капистрано, потому что он стоит больше ”.

“Они не могут забрать мой гребаный дом!” Мэтт заорал.

“Они не могут забрать их обоих”, - поправил Уэсли. “Они могут забрать одного. И поскольку дом в Сан-Хуан-Капистрано стоит дороже, именно за ним они и пойдут. Судья может не согласиться, особенно когда я утверждаю, что это ваше основное место жительства, но, по крайней мере, у них будет квартира в Лос-Анджелесе. И они сохранят право залога на другой дом, несмотря ни на что. Вы не сможете продать его без их согласия ”.

“Это дерьмо похоже на гребаную нацистскую Германию!”

“Нет, это как Налоговая служба Соединенных Штатов, когда ты должен им много денег”, - сказал он. “И на этом все не заканчивается. Они знают обо всем твоем имуществе, Мэтт. Они запросили в суде записи из твоей страховой компании, включая оценку стоимости. Все, что считается несущественным, можно забрать. Например, ваша коллекция гитар. Она оценивается в триста двадцать шесть тысяч долларов. Они уйдут после этого ”.

“Мои гитары?! Какого хрена, чувак?” И тут ему в голову пришло нечто еще более мрачное. “Мой Страт! Они не могут забрать у меня мой Strat, не так ли? Я никогда не отдам его этим ублюдкам! Я сначала сожгу его!”

“Stratocaster, на котором вы играете, застрахован отдельно и внесен в список уникальных активов”, - сказал Уэсли. “Сама по себе она в настоящее время оценивается в девяносто пять тысяч долларов, хотя лично я думаю, что на аукционе она была бы продана гораздо дороже. И да, они могут попытаться добиться этого, но я вполне уверен, что смог бы убедить судью в том, что именно эта гитара необходима для вашего дохода и репутации музыканта ”.

“Достаточно уверен? Что, черт возьми, это значит?”

“Это означает, что я не могу обещать вам, что какой-нибудь судья не прикажет отменить дело, но это маловероятно”.

“О" ... хорошо, - сказал Мэтт, чувствуя себя немного лучше, но ненамного.

“Мой вам настоятельный совет, - продолжал Уэсли, - заключается в том, что мы просим разрешения для вас начать распродажу некоторых из этих активов самостоятельно”.

“Как это чему-нибудь помогает?” спросил он, размышляя о потере своей яхты, вертолета и одной из своих площадок. Он еще даже не летал на вертолете! Он даже никогда не встречался с пилотом, которого нанял для управления яхтой! И теперь ему придется уволить его вместе со всем остальным экипажем яхты. Прошло много времени с тех пор, как ему хотелось плакать — наверное, больше тридцати лет, — но сейчас он чувствовал то же самое.

“Таким образом, вы получите за них больше денег и быстрее погасите долг. Например, если налоговое управление США конфискует вашу яхту или вертолет, они просто продадут их с аукциона практически без усилий и заберут все, что получат. Но если вы продадите его, у вас есть личная заинтересованность, и вы можете добиваться лучшей цены. То же самое касается вашей квартиры в Лос-Анджелесе. Кроме того, если вы сами продадите кондоминиум, то аргумент о том, что они захватили домициль в Сан-Хуан-Капистрано, становится недействительным ”.

Мэтт с несчастным видом кивнул. “Думаю, я понимаю это дерьмо”, - сказал он. “А как насчет моей квартиры в Кабо? Они попытаются забрать и это тоже?”

Уэсли покачал головой. “Это владение вне их досягаемости”, - сказал он. “Он находится в Мексике, а не в Соединенных Штатах, и у них нет возможности или юрисдикции конфисковать его. Тем не менее, я бы настоятельно рекомендовал вам также рассмотреть возможность его продажи”.

“Продать мой дом в Кабо?” возмущенно спросил он. “Какого хрена мне это делать, если я не обязан?”

“За деньги, чтобы расплатиться с ними”, - объяснил адвокат. “Насколько я понимаю, вы свободно владеете домом в Кабо-Сан-Лукас, верно?”

“Ну ... Я владелец самого дома”, - сказал он. “Заплатил наличными за этого ублюдка, когда покупал его. Двести гребаных долларов. Но мне не принадлежит земля, на которой он стоит. Эти гребаные бобовики не позволят американцам на самом деле купить у них землю. У меня договор аренды на девяносто девять лет - ну, на данный момент девяносто пять лет.

“На самом деле это не имеет значения”, -