Обходительно… хотя бы со своей семьей. Я видела, как он улыбался родным братьям, моей сводной сестре, ее малышу. Но сегодня его лицо превратилось в непроницаемую маску. Здесь он был недостижимым, и мне не хотелось быть с ним наедине в одной комнате, особенно после того, как он не раз выискивал способ меня унизить.
Тем не менее я сжала руки и, стуча каблуками по кафельному полу вестибюля, направилась к своей элегантной пекарне.
Шаг за шагом.
В глазах общества Доминик был неприкосновенным божеством.
Цок. Цок.
Но мне он казался дьяволом во плоти.
Цок. Цок.
И вот я двигалась в преисподнюю вместе с ним.
Глава 4. Клара
ОН ПРОСЛЕДИЛ за движением моего пальца, прежде чем поднять глаза и посмотреть мне в лицо.
– Как прошло твое знакомство с Городом ангелов?
У этого мужчины хватило наглости задать мне этот вопрос сейчас?
– Я здесь уже месяц, Доминик.
– Понятно. – Он был далеко не глуп. И в общении с людьми не испытывал проблем. Следовательно, оставалось только одно объяснение: он просто вел себя грубо.
Какая жалость, что отчим передал курорт именно ему. Человеку, который даже не удосужился поприветствовать меня после прилета, не пригласил на обед и не провел экскурсию по месту, где нам обоим предстояло работать.
– Город прекрасен, и курорт тоже.
Доминик хмыкнул и прислонился к стойке, стряхивая воображаемую пыль, лишь бы не встречаться со мной взглядом.
– Тебе действительно не нравится ни курорт, ни пекарня, верно? Они напоминают тебе больницу?
Я огляделась вокруг. Розовая посуда, которую я просила, была белой; постельное белье, сложенное сзади, если мне не изменяет память, тоже было белым, хотя я просила красное. Раз за разом мои желания отвергались.
Говоря начистоту, ответственность за получившееся лежала исключительно на мне. Я вела себя слишком уступчиво, просила, а не настаивала на своем.
Я вдавила шпильку в ковер перед кассой. Он тоже оказался черным.
– Мое мнение о декоре курорта не так уж важно.
– Если ты так утверждаешь, значит, так оно и есть, – заключил Доминик, соглашаясь со мной.
– В таком случае, – я равнодушно пожала плечами, – зачем тогда интересоваться моим мнением?
– Потому что, если ты намерена работать здесь, нам нужно, чтобы ты хотя бы пыталась держать в узде свои смехотворно нелогичные суждения.
– Я бы не назвала их нелогичными. Если не брать в расчет полосу, это место…
– Роскошное, изысканное – именно то, что необходимо людям.
– Если ты так думаешь. Спорить с тобой бессмысленно. – Я не собиралась вести диалог с заносчивым ослом, не терпящим критики.
– Почему же?
Я нахмурилась:
– Потому что мне известно, что ты не жалуешь конструктивную критику, и я стараюсь внести хоть малейшее цветовое пятно в свою пекарню, но все тщетно.
– Ты читала обо мне? – Он выглядел удивленным.
– Все читали. – Я решила сгладить ситуацию, совершенно не желая тешить его самолюбие. – Ты потрясающий архитектор и дизайнер. На твоем счету множество построенных курортов, и ты отлично справляешься с их управлением. Люди понятия не имеют, когда ты успеваешь спать. Ты относишься к каждому своему проекту как к любимому ребенку и чрезмерно заботишься о каждом из них. Я это понимаю. Точно так же и я отношусь к своей пекарне. – Я глубоко вдохнула и постаралась не испытывать боли, вновь посмотрев на эти сиденья. – Знаю, что отправленное для Риты было не безупречным, но это была моя идея.
Он кивнул.
– Ты ведь осознаешь, что работать с Ритой в команде, тем более над твоим проектом, – это большая честь? У нее степень магистра изящных искусств. – Я недоуменно моргнула. – Она выпускница Нью-Йоркской школы дизайна интерьера. – Я моргнула опять. – Одна из престижнейших школ в стране, – в его голосе слышалось легкое беспокойство, – и она точно знает, как воплотить наш замысел.
Она абсолютно ничего не воплотила.
– Сомневаюсь в этом, – выпалила я. От вида этой пекарни становилось дурно. Мне предстояло работать здесь, практически жить в течение следующего года, и важно было удостовериться, что эта пекарня будет приносить прибыль, что я смогу выносить собственное рабочее пространство и преуспею в этих стенах. От нее зависел мой банковский счет. Сделав глубокий вдох, я пробормотала: – Это не то, о чем я мечтала для своей пекарни. Совсем не то. Разве нельзя внести какие-нибудь изменения?
Глаза Доминика чуть расширились, прежде чем он нахмурился, услышав мой вопрос.
– Ты все время спрашиваешь об этом, но ничего менять не требуется, Клара.
– Представь себе, что кто-то возьмет и уничтожит весь твой архитектурный дизайн этого курорта.
– Такое случалось раз или два. Мне пришлось включить пекарню, которая…
– Пекарня – всего лишь маленькая точка на твоем радаре. У тебя в распоряжении полмиллиона квадратных футов площади, а пекарню даже не видно с главного входа! – Огрызаться на него было не лучшим решением, но я не могла сорваться на отчиме, который покоился в могиле. – Но мой дизайн, эстетика моего бренда? Вы с Ритой все растоптали.
Усмехнувшись, Доминик хрустнул своими крупными костяшками пальцев. Хоть я и не находила общество этого мужчины приятным, но его пронзительный взор, волевой подбородок и атлетическое телосложение были весьма притягательны.
– Если ты считаешь нас виноватыми, извини, но позволь сказать, когда я окончил колледж, никто не интересовался моими проектами. Все дизайнерские предложения, чертежи планировки, фасады… раз за разом подвергались критике, прежде чем я получил право голоса. Я вкалывал как проклятый, начиная с самых низов, всего добился сам и сражался за каждый проект.
Снова этот намек, будто я не проложила себе дорогу на вершину, будто мне не приходилось бороться за все достигнутое.
– Ты ведь в курсе, что я обучалась в лучших кулинарных школах, объездила весь мир, изучая эту индустрию, и успех моей пекарни во Флориде не был случайным.
– Мне-то известна причина ее успеха. – Он постучал пальцем по столешнице, затем с покровительственным видом заглянул мне в глаза.
– К чему ты клонишь?
– И ты, и я знаем, что Карл просто подарил тебе ту пекарню, как и эту. За почти десять лет я провел множество собеседований с поварами и пекарями, работал с владельцами ресторанов. Были другие кандидаты, заслужившие это место больше тебя.
Я сжала кулак и поднесла его к сердцу, которое, не сдерживай я себя, либо разорвалось бы, либо выпрыгнуло из груди.
– Пусть Карл и помог, но мое меню, рецепты и дизайн бренда говорят сами за себя. Уверяю тебя. – Его взгляд был незыблемым, словно высеченным
