ко мне из-за Гранта? – спрашиваю я наконец. – Чтобы мне было с кем поговорить?
– В какой-то степени. – Кэролайн пожимает плечами. Она бросает взгляд на маму, оживленно беседующую с кассиром. – Мне просто кажется, что тебе будет полезно сблизиться с кем-то, кроме нас.
Я вздыхаю, внезапно руки и ноги тяжелеют. Я не могу себе представить, что мне когда-нибудь будет нужен кто-то, кроме них, но, наверное, она права.
– Еще он постоянно смотрел на пустое место рядом со мной. Будто ждал, что, если будет упорно смотреть, там откроется портал и появишься ты.
В желудке что-то переворачивается. Такого не может быть. Кэролайн наверняка преувеличивает.
Мы направляемся к маме. Она вручает каждой из нас вешалку с пластиковым чехлом для одежды. Я не слышу ничего вокруг. Мысленно я в спортзале, сижу на стуле рядом с сестрой, напротив него. Я пытаюсь увидеть то, что видела Кэролайн.
Что-то врезается мне в плечо.
– Пока мы здесь, надо взять крендели, – говорит Кэролайн. Когда она успела подойти так близко?
– Тебе нельзя крендели, – отвечаю я, наморщив лоб. Мама смеется где-то позади нас.
– Просто проверяю, здесь ли ты вообще.
Я точно не здесь. Я совсем не помню путь домой. Мое сознание путешествует где-то вне моего тела. Как мне кажется, есть два варианта. Или я доверяю Кэролайн без всяких доказательств. Или иду на встречу группы поддержки и проверяю все сама.
Глава восьмая
Суббота, 5 сентября, 20:17
Мама: Повеселись хорошенько! Звони, если понадобится нормальная обувь.
Айви: Не понадобится. Но спасибо.
Идти по школьному коридору, несомненно, приятно. Никто этого не видит, но все равно это мой звездный час в красивом платье и на каблуках.
Обожаю это платье. Оно струящееся, но в то же время скромное и, наверное, красивее всего, что я когда-либо надевала. А таких гламурных туфель у меня уж точно никогда не было. Вот только, добравшись наконец до шкафчика, я чувствую каждый сустав ниже щиколоток.
Кэролайн шагает впереди меня. Она впервые идет по этому коридору в качестве ученицы выпускного класса и, я уверена, наслаждается каждой минутой. Длинные, почти до талии, локоны, на которые мама потратила целый час, подпрыгивают при каждом шаге. Судя по ее уверенной походке, телесные босоножки на высоких каблуках не доставляют ей никаких неудобств. Я слышу, как грохочет музыка. Танцы, конечно, меня беспокоят, но мы еще даже не дошли до них, а мои ноги уже зовут на помощь. Надо было послушать маму, когда она пыталась отговорить меня от каблуков. «Желание надеть каблуки на дискотеку абсолютно нормальное для старшеклассницы» – таков был мой аргумент. «Но как же твои ноги?» – парировала мама посреди обувного магазина. Как будто мои ноги развалятся, если обуть их во что-то, кроме кроссовок.
Разумеется, я купила туфли. Классические черные туфли-лодочки с массивными каблуками в четыре дюйма. Возможно, копия «Прады». Они были слишком идеальны, чтобы их не купить, и мне хотелось выглядеть как все. Хоть раз в жизни.
Когда мы подходим к дверям спортзала и пол под ногами начинает вибрировать от громкой музыки, Кэролайн тут же исчезает. Ученики выпускного класса собираются вместе и ведут себя так, будто они здесь хозяева. Наверное, так оно и есть.
Я оглядываюсь по сторонам в поисках Рори. В последний раз я видела ее в этих стенах, когда мы заканчивали второй год старшей школы. Надеюсь, ее здесь нет – тогда я смогу забиться в темный угол и спокойно ждать, пока Кэролайн не захочет поехать домой. Интересно, смогу ли я поместиться в своем шкафчике…
Я замечаю Рори прямо в центре танцпола. Хорошо, что она стоит ко мне лицом, иначе я бы ее не узнала. В конце прошлого учебного года ее волосы были длиннее на целый фут. И она носила очки. Наверное, перешла на линзы. С Рори еще две девочки – как и она, в светло-зеленых платьях. Или это совпадение, или где-то поблизости танцует невеста, пропускающая собственную свадьбу. Они даже двигаются одинаково, хоть и не под музыку.
Цвет платья удивляет меня даже больше, чем волосы и линзы. Не помню, чтобы Рори хоть когда-нибудь надевала зеленый.
Подойдя поближе, я понимаю, с кем танцует Рори: с Брук и Слоан, подругами по футбольной команде. Когда мы перешли в старшую школу, мы с Рори притянулись к друг другу, потому что обе были немного странными: одиночками, которые никуда не вписываются. Мы ходили на одни и те же уроки, и у нас обеих не было друзей. Вот мы и решили подружиться.
– Айви! – кричит Рори. Она хватает меня за плечи и стискивает в объятиях, из-за которых я почти теряю равновесие, а мой низкий пучок съезжает набок. – Не знала, что ты будешь!
Мне и в голову не пришло сообщить ей об этом. Хотя должно было. Чисто теоретически мы могли бы вместе поехать за платьями. Если бы я предложила. Если бы я наконец-то поговорила с ней. Так что я заслуживаю быть единственной не в зеленом платье.
Больше никто ничего не говорит – по крайней мере, я ничего не слышу. Рори и ее подруги продолжают танцевать под грохочущую музыку. Я редко чувствую себя комфортно, если надо общаться с людьми, а если при этом надо еще и танцевать, то вообще никогда. Я постоянно не знаю, куда себя деть, руки и ноги неловко болтаются, будто принадлежат кому-то другому. Но Рори берет меня за руки, и внезапно мы начинаем кружиться на месте. У нас свой круг, куда чужим доступа нет. Мы танцуем как дети на детской площадке. Как бы неловко мне ни было, как бы сильно я ни хотела остаться дома, мне и вправду весело. Сердце бьется в такт музыке, ноги двигаются неожиданным образом.
Рори улыбается, и я понимаю: нельзя так легко отказываться от нашей дружбы.
Музыка звучит то громче, то тише, медленные песни сменяют быстрые. Нам все равно; мы просто продолжаем танцевать. Понятия не имею, сколько прошло времени, я не думала ни о чем, кроме того небольшого клочка пола, который занимаю. Когда слишком громко, чтобы думать, образуется какое-то странное безвременье.
Как только я перестаю двигаться, я сразу обо всем жалею.
Легкое предупреждение от суставов в ногах превращается в боль. Начинается другая песня, и боль пульсирует в такт басам. Я замираю, прикусив губу и мечтая, чтобы эта пытка закончилась. Но боль расползается по ногам – от щиколоток до колен и выше. Она оседает в бедрах и становится невыносимой. Каждый шаг на каблуках ощущается
