распахнула стальную дверь. В последнюю партию шоколадных пирожных я рискнула добавить лаванду, желая проверить, достойны ли они места в меню. Большинство моих вчерашних экспериментов не прошли отбор, но эти уцелели. Я взяла миниатюрное пирожное, благоухающее цветочным ароматом. Пусть они и крошечные, буквально на один укус, но обладали ярким и многогранным вкусом, что у меня вспыхнула надежда: возможно, именно этим пирожным суждено стать визитной карточкой пекарни.
Повернувшись, я внезапно обнаружила, что он стоит в считаных дюймах от меня, нависнув сверху, настолько близко, что его дыхание коснулось моей щеки. Мужчина явно готовился отпустить в мой адрес новую колкость, но мне было уже плевать. Я сунула маленькое пирожное ему в рот, не дав вымолвить ни слова.
Он, пораженный моей дерзостью, распахнул глаза.
Однако меня это нисколько не смутило. Я скрестила руки на груди и устремила на него твердый взгляд, наблюдая, как он наконец начал пережевывать угощение.
– Если вы способны приготовить пирожное, подобное тому, что сейчас у вас во рту, обещаю, мистер Харди, что больше не заикнусь об изменениях в пекарне.
Хотя меня и одолевали сомнения относительно того, впишется ли моя пекарня в его роскошный курорт, но я была чертовски хорошим пекарем и кондитером. Я знала, как топить шоколад, мастерски сочетала ингредиенты так, что они буквально таяли на языке. Умела играть со специями, один вкус которых пробуждал целый спектр эмоций во всем теле. Я уставилась на Доминика, пока он медленно смаковал, перекатывая десерт во рту, но стоило мужчине выдохнуть – и вот оно, мгновение, когда корица и лаванда раскроют всю свою силу, атаковав его вкусовые рецепторы. Обычно, если мне удавалось идеально подобрать ингредиенты, до моих ушей доносились стоны удовольствия и восхищенные шепоты. Но Доминик Харди никогда прежде не дегустировал мои творения, и потому я впервые услышала этот глухой, почти звериный рык, вырвавшийся из его груди и накрывший меня, словно приливная волна.
Его взгляд потемнел, мышцы расслабились, и мужчина наклонился ближе, упершись ладонями о металлическую стойку позади меня. Он опустил голову, закрыв глаза, словно его одурманил вкус.
– Черт возьми, Клара.
Его интонация, с которой он выговорил мое имя, пронзила тело, разбудив вихрь трепещущих бабочек вопреки здравому рассудку.
– Ты, полагаю, хотел сказать «мисс Милтон», – шепнула я.
Он покачал головой, игнорируя мою реплику, и, подняв взор, облизнул нижнюю губу.
– Что там внутри?
Улыбка невольно расцвела на моем лице.
– Хм, секрет и откровения. Секрет рецепта и откровенное признание, что тебе не удастся его повторить.
– Тебе нравится бросать мне вызовы, да? Но ты ведь сама прекрасно знаешь, что я способен сделать то, чего, по словам окружающих, не могу, верно?
Я не сомневалась в его словах. В памяти не нашлось ни единого упоминания о его поражениях, лишь бесконечная вереница триумфов. Он заключал многомиллионные контракты, создал архитектурную фирму стоимостью в миллиарды. И все это еще до того, как вложился в империю отчима. Однако…
– В приготовлении шоколадного пирожного одной техники недостаточно, Доминик.
Он хмыкнул:
– Ты, полагаю, хотела сказать «мистер Харди»?
Я пожала плечами:
– Сомневаюсь, что мне вообще придется к тебе как-то обращаться, мы ведь практически не встречаемся.
– Вот как? – Он склонил голову. – И кто, по-твоему, вернется сюда и закрасит следы твоей истерики?
– Ты ведь не всерьез называешь мой поступок истерикой? А теперь представь, что было бы, если бы я раз за разом уничтожала твое драгоценное детище?
– К чему ты клонишь?
– Я прекрасно осознаю, насколько тебя раздражает тот факт, что моя пекарня оказалась прямо посреди твоего курорта. Что я будто каким-то образом его порчу. Да, я это понимаю. Но эта площадь – лишь малая часть всего комплекса. В твоих руках по-прежнему находится огромная территория снаружи. Каждый этаж. Вестибюль. Все в твоем распоряжении. И ты получаешь его именно в таком виде, в каком изначально планировал, верно?
– Ты так думаешь?
– Ну, это моя единственная пекарня. Та, которую я могу контролировать, та, где мне дали шанс. А вы с Ритой полностью лишили меня права собственности на нее.
Он не извинился, но от меня не ускользнуло, как его ноздри слегка раздулись, когда мужчина глубоко выдохнул, словно в нем наконец пробудилось хоть немного раскаяния. И только потом он заговорил:
– Допустим, я приготовлю пирожное в точности как твое. Тогда ты на ближайшие два месяца прекращаешь требовать внести любые изменения в пекарне. Устраивает?
Я прикусила щеку, изо всех сил стараясь не рассмеяться ему в лицо.
– Считаешь, у меня не получится, да? – Он усмехнулся и, прежде чем я успела его остановить, схватил меня за бедра и усадил на столешницу кухонного острова. – Смотри.
Он крутился туда-сюда, пытаясь отыскать все ингредиенты из рецепта. Ему без особого труда удалось найти какао-порошок и сливочное масло, а следом сахар, соль и молоко. Его познания действительно произвели на меня впечатление, но я отчетливо осознавала, что настоящие сложности начнутся, когда дело дойдет до работы с маслами и специями. И даже когда он схватил флакон с экстрактом лаванды и поднял его, вопросительно глядя на меня, я и бровью не повела.
– Дерзай, большая шишка. – Я махнула, разрешая продолжать.
Он снова рассмеялся, будто наслаждаясь вызовом, будто наши мечты не стояли на кону. В тот момент, когда я соскочила с кухонной столешницы, он тут же поинтересовался, куда это я направилась.
– За этим. – Я извлекла из белого шкафчика бутылку бурбона.
– Ты запасаешься алкоголем, чтобы распивать на работе?
– Бурбон придает шоколаду легкую сладковатую нотку. Некоторые предпочитают скотч, однако мне его послевкусие напоминает дым. – Я достала два стакана, пока он хмуро разглядывал ингредиенты. – Впрочем, для этого конкретного пирожного он не подойдет. За подсказку можешь не благодарить.
Я толкнула стакан в его сторону, наблюдая, как он включает плиту, чтобы растопить какао-масло. Хоть у меня и чесались руки отрегулировать температуру, но я сдержалась. Жаропрочной миски у него не нашлось, и он решил топить масло прямо в сотейнике, тем самым подписав себе приговор.
– Даю тебе еще одну подсказку: я использовала корицу, лаванду и мускатный орех.
– Я все испортил, да?
Я пожала плечами и отпила глоток напитка.
– Посмотрим.
– Гарантирую – вкус будет идентичен твоему. – Он схватил второе пирожное с вощеной бумаги и отправил его в рот. Снова выругался. – Валентино пробовал эти пирожные?
Я помедлила с ответом. Валентино располагался на семьдесят пятом этаже. В моих глазах он принадлежал к совершенно иному разряду знаменитостей. Безусловно, мне встречались шеф-повара его калибра, но он, пожалуй, был одним из величайших в мире. Я не
