цыпочках по коридору. Дверь в комнату сына приоткрыта. Я проскальзываю внутрь, осторожно поднимаю его из кроватки на руки и выключаю радионяню.
Он немного потягивается, но не просыпается, лишь сжимает свои маленькие ручки, пока я несу его через коридор в свою комнату. Я не переодеваюсь – просто забираюсь в постель, аккуратно укладываю сына рядом и просовываю палец в его ладошку.
Он слабо сжимает кулачок, его губки приоткрыты во сне. На моем лице появляется легкая улыбка, пока я смотрю на своего смуглого кудрявого малыша.
– Счастливого Четвертого июля, Дитон, – шепчу я в ночи, сама не зная, обращаюсь я к нему или к тому мальчику, который не дожил до сегодняшнего дня.
Возможно, к обоим.
Глава 7
Пейтон
Сейчас, 5 июля
Держа в руках фотоаппарат, я осторожно извлекаю карту памяти и вставляю ее в гнездо на своем компьютере. Появляется экран импорта, и вместе с ним мое сердце подпрыгивает в грудной клетке.
Во время моей стажировки я очищала и загружала данные каждые пару дней, но эта конкретная карта памяти оставалась в своем гнезде уже несколько месяцев. С мая.
Со времени моей небольшой поездки в один колледж, расположенный в паре часов езды отсюда…
Надо отвлечься. Сегодня все должно меня отвлекать от этих мыслей.
Сглотнув, я нажимаю на большое «да» на экране и быстро отворачиваюсь, чтобы не видеть изображений, быстро мелькающих в программе.
Я сосредоточиваюсь на своей сумке с аксессуарами для фотоаппарата, достаю маленький походный штатив и устанавливаю его, чтобы убедиться, что ничего не сломано и не пропало. Я чищу объективы и сенсор, присоединяю каждую деталь, а затем отсоединяю, прежде чем вставить их обратно в предназначенные для этого гнезда.
Сейчас десять минут первого, и я знаю, что маленький мистер вот-вот проснется после дневного сна, поэтому я спешу собрать все, даже мелочи, которые могут мне понадобиться по ходу дела. Моя стажировка в Эмберс Элит в прошлом году многому меня научила, а главное, что я совершенно бесполезна, когда мне не хватает сахара в организме.
Я кладу в боковой карман несколько маленьких упаковок миндаля в шоколаде, в другой – влажные салфетки, гигиеническую помаду и суперклей.
Я обнаружила, что суперклей стал моим лучшим другом на поле боя на моем первом задании в качестве нового члена команды спортивной фотографии. Нет ничего хуже, чем когда у тебя отваливаются детали, пока ты неловко согнулась, лежишь на траве или висишь в воздухе. Конечно, суперклей не дает тебе нормально починить технику, и позже все равно будет лажа, но, по крайней мере, ты сможешь сделать тот снимок, ради которого был весь переполох.
Когда ты бегаешь вокруг, иногда в буквальном смысле, двухметрового игрока больше ста килограммов веса, готовящегося к броску, все неизбежно ломается.
Однако сегодня все будет по-другому. Я направляюсь не на поле, где буду фотографировать спортсменов, а под изящные гирлянды или светящиеся неоновые лампы, которые будут создавать романтическую атмосферу.
Я буду следить за счастливой парой своим объективом, сохраняя то, что они считают интимными моментами между ними. Я запечатлею их во времени, и в будущем, когда они будут смотреть на эти фото и вспоминать, как они шептались друг с другом, они вспомнят свой маленький секрет.
Мейсон был моим маленьким секретом.
Так. Этот отвлекающий маневр работает все хуже и хуже, так что, похоже, это была просто ужасная идея.
У меня вырывается смешок, и я провожу рукой по своему длинному хвосту.
– О чем, черт возьми, я только думала?
Тихая детская тарабарщина Дитона звучит как нельзя кстати, и, когда я смотрю на маленький экран и вижу, что он проснулся, я практически выбегаю из комнаты, счастливая оттого, что растворюсь в нем на следующие несколько часов.
Когда я вхожу в комнату, он поднимает на меня голубые глаза, так похожие на мои, и улыбается, демонстрируя десны.
– Ну, привет, малыш. – Я протягиваю руки, позволяя ему обхватить кулачками мои указательные пальцы, чтобы он мог самостоятельно встать. Я кладу его руки на край кроватки и наклоняюсь, чтобы мы оказались лицом к лицу. – Кто-то хорошо поспал?
Он прижимается своим лбом к моему, издавая самые милые детские звуки, и начинает прыгать.
Улыбаясь, я возвращаюсь к пеленальному столику и достаю свежий подгузник и салфетки. Когда я иду, чтобы взять его на руки, он садится на попку и тянется за своей плюшевой игрушкой. Я напрягаюсь, наблюдая, как он обнимает маленький футбольный мяч, прижимаясь щекой к его мягкому боку.
Он поднимает взгляд, его большие голубые глаза чуть-чуть скошены в сторону. Его улыбка такая широкая и неожиданная, что у меня вырывается тихий смешок.
Дитон все время такой счастливый и совершенно не обращает внимания на битвы, которые происходят у меня в голове, как я и надеялась.
Когда я с ним, я отгораживаюсь от всего остального. Возможно, это не самый лучший способ справиться с ситуацией, ведь все время, пока он бодрствует, я нахожусь рядом, но это работает. Конечно, я практически исключила элемент самостоятельной игры, но он учится развлекать себя сам, хоть и понемногу. На данный момент я не думаю, что это сильно важно.
Он растет, ему интересен его маленький мир, и в моих объятиях он может исследовать его. Он может видеть все, что вижу я, и трогать все, до чего может дотянуться его маленькая ручка. Ему нравится быть везде, где есть я.
Получается, хоть что-то я делаю правильно, так?
В моей груди разливается тепло, но есть и нотка горечи в этом чувстве. Я беру малыша и футбольный мяч на руки, и мой взгляд тут же падает на автографы сбоку.
Именно Лолли купила плюшевую игрушку, и в шутку Нейт подписал ее, прежде чем подарить. Опуская Дитона на матрасик для пеленания, я щекочу ему живот и быстро расстегиваю комбинезон. Мой взгляд падает на ярко-красные чернила и более крупные буквы, намеренно нацарапанные сверху над первым именем.
Да, как только Мейсон заметил новую плюшевую игрушку Дитона, он нахмурился и начал рыться в кухонных ящиках. Вернулся он с маркером в руках. Мейсон расписался прямо над именем Нейта и с довольной улыбкой отдал мячик Дитону.
Он не сказал ни слова ни до, ни после, и я тоже промолчала, но в душе я чуть не лопнула от смеха.
– Глупый парень, да, малыш? – шепчу я, притворяясь, что не слышу боли в собственном голосе, пока быстро переодеваю его и надеваю плавки. – Ладно. Что скажешь, если мы немного прогуляемся и
