строительный материал для гнезд.
С последним взмахом триммера сбритые светлые волосы подхватывает поток ветра, который на балконе встречается со встречным сквозняком из дома. Создается искусственный погодный катаклизм. Мини-торнадо бросает мой мех по кругу. Блондинистое перекати-поле поднимается в воздух, а потом пропадает внизу, под балконом.
На соседней мансарде что-то брякает, за этим слышится звук разлитой воды.
– Что это? – Писклявая маленькая собачка начинает лаять. – Тор! Я из-за тебя чай пролил.
Я выключаю триммер и прижимаюсь к балконной двери. Делаю парочку шажков боком и выглядываю за решетку. Сосед Санни опрокинул стул и стакан. Его собака, Тор – очень мелкая собака, что забавно, – пытается поймать колтун моих волос.
– Все нормально? – спрашивает у соседа Санни.
– Доброе утро, Саншайн. Тор бегает за пушинками.
– Как мило! Ой! Мистер Вудкок, вы опять забыли надеть штаны.
Я еще раз выглядываю за решетку. Халат мистера Вудкока развязался, видно его морщинистый член и яйца, висящие между ног. Надеюсь, мои так низко никогда не опустятся.
Возвращаюсь в дом и иду в комнату Санни. Надо еще пушку свою побрить. Вчера я успел только яйца потяпать. Нельзя позаботиться обо всем, но забыть про член.
Запираюсь в ванной, оставляю в паху дорожку к сокровищам. Хочу выглядеть опрятно, а не создавать ощущение, что мой член растет у двенадцатилетнего мальчишки. Осознанно бреюсь над унитазом Санни, чтобы ограничить потенциальный бардак.
Прибрав промежность, снимаю третью насадку и сажусь на унитаз. Прижимаю член к животу и яйца к члену – похоже на хотдог, – чтобы убедиться, что вчера я все хорошо сбрил.
Смеюсь с того, что член похож на огромную сосиску. Провожу триммером по чувствительной коже. Стряхиваю волосы и проверяю свою работу. Вроде выглядит нормально. Оставляю волосы на груди. Санни они нравятся.
Смываю все по-быстрому в душе, надеваю шорты. Нахожу в пакетах презервативы от Эмбер и сую парочку в задний карман. На всякий случай.
По пути к Санни заруливаю на кухню и наливаю себе кофе. Пытаюсь найти сахар, но нахожу только органические хлопья из кленового сиропа. Пойдет, наверное. Закидываю пол-ложки и мешаю. Пахнет нормально. Осталось найти сливки.
Санни – веган, это типа вегетарианец на максималках. Она не ест сыр, молоко не пьет. Все, что попадает в ее сильное, супергибкое тело, изготавливается из растений. Слава богу, Робби и Дейзи поклонники коровьего сока. Наливаю в кофе сливок и выхожу во двор.
Санни сидит в шезлонге, на коленках стоит ноутбук. На ней светло-зеленый купальник и прозрачная белая накидка. Теперь, когда я побывал в ней один раз, мое желание на все выходные – попасть туда еще раз. У меня уже член привстал.
Титан и Энди спят в ее ногах. Она в наушниках и очень сосредоточенно что-то читает, не слышит, что я подошел.
Санни так ушла в себя, что не замечает меня за спиной. Она подняла волосы заколкой, но несколько прядок выпали, и ветерок разметал их по плечам. Осматриваю двор, пытаясь понять, насколько нас будет видно мистеру Вудкоку. Кажется, что совсем не видно. Бассейн можно увидеть только со второго этажа его дома. Решено, можно намекнуть, что я здесь.
Ставлю кофе на землю рядом со столиком. Развязываю шорты. Встаю прямо за спиной Санни, достаю член и кладу ей на плечо. Санни кричит и шлепает меня по головке. Не сильно, к счастью. Ее визг будит Энди и Титана, они оба начинают лаять. Она разворачивается в кресле, лицо теперь прямо на уровне моей промежности.
– Ты сдурел?
– Хотел привлечь твое внимание. – Я не могу сдерживать улыбку. Она побелела от страха. Охрененно.
Санни прячет лицо в ладонях, но я вижу, что плечи у нее трясутся. Она выглядывает, все еще смеясь, на Энди и Титана и шикает на них.
– И у меня получилось. – Я забираю с ее колен ноут и убираю его на столик.
– Ты придурок!
– Но тебе нравлюсь. – Я берусь за ее ноги, раздвигаю их и придвигаюсь к ее лицу.
– Что ты делаешь?
– Хочу пожелать доброго утра.
– Уже почти полдень.
– Почти. – Я провожу ладонями по внешней стороне ее ног и устраиваюсь прямо посередине. Ложусь сверху. Даже не парюсь о том, что член до сих пор торчит. Нас разделяет только ткань ее купальника.
– Я проснулся в пустой кровати.
Целую ее ключицу, поднимаюсь к губам.
– Мои древние соседи, наверное, наблюдают.
– Ты только что видела его корнишон. Будет справедливо, если я покажу ему свой.
Тянусь к шортам, стягиваю их и параллельно вытаскиваю презики.
– Ты видел?
– Если он будет нас сталкерить, надо хотя бы дать ему повод. – Я с хлопком кладу презервативы на столик.
Она оглядывается.
– Миллер! Мы же на улице!
– Я даже не буду тебя раздевать. – Я просовываю между нашими телами ладонь, отодвигаю трусики Санни в сторону, мазком провожу по клитору головкой. – Ты, главное, не шуми.
* * *
Час спустя мы все еще сидим у бассейна. У меня на плече отпечаток зубов Санни – так она сдерживалась во время оргазма. Сейчас она совершенно расслаблена.
– Надо тебя кремом от солнца намазать, – ищу я повод потрогать ее спину.
– Я уже краснею? – Она пытается посмотреть на свое плечо.
– Пока все нормально. – Я похлопываю по шезлонгу и раздвигаю ноги, чтобы она села ко мне.
Санни устраивается, но не вплотную, наши тела совсем не касаются друг друга. Ее плечи усыпаны веснушками – она проводит много времени на солнце. В прошлом месяце она волонтерила в проекте озеленения города, сажала цветы в саду. Ей такое нравится. И это нас объединяет.
– Завтра я уже еду в лагерь, – говорю я, распределяя крем по ее коже.
– Это достойное начинание, ты же знаешь?
– Спасибо. Но в основном это просто весело. – Я мажу под завязками купальника. Мне он нравится. Когда мне впервые перепало залезть Санни в трусы, на ней был именно он. – В общем, я подумал, может, ты захочешь приехать и встретиться там? – Она молчит, так что я спешу пояснить: – Можешь приехать к концу, если не нравятся всякие хоккейные мероприятия. Я бы познакомил тебя с детьми, если захочешь. Там есть дополнительные домики, не придется спать в палатке. Можем, кстати, потом снять дом где-нибудь там поблизости, если у тебя получится взять перерыв от работы и волонтерства.
Санни еще недолго молчит.
– Звучит хорошо. Жаль, ты раньше меня не позвал. – Она поворачивается ко мне лицом.
Вот блин. Я хорошо знаю, что значит это выражение лица. Ничего хорошего. Когда я пытаюсь мягко отказать женщине, у меня наверняка такое же.
– Если
