дня в Нью-Йорке.
– Но в моей жизни нет ничего интересного.
– Так говорят только интересные люди.
– Но это же правда!
Хозяин магазина посмотрел на нее с иронией, и ей тут же захотелось его переубедить.
Она нашла идеальные слова.
– Я не писатель. Всего лишь редактор.
Джордж хмыкнул.
– Знаете, что говорил о писателях Томас Манн?
– Писатель – это человек, которому писать труднее, чем другим, – процитировала она.
Густые брови Уитмена взлетели вверх: он не ожидал, что Стелла это знает.
– Я уверен, что вы отличный редактор. Я прав? – Он впился в нее цепким взглядом. – Отвечайте честно.
– Редактор – это просто скучный человек, которому нравится наводить порядок в хаосе, созданном другими людьми.
– А это кто сказал?
– Я сама только что придумала. И это точно описывает меня.
Джордж просиял.
– Я же понял, как только тебя увидел, что ты окажешься полезной. Я подумываю снова запустить свой журнал, и, если это случится, нам будет позарез нужен редактор. Тебя сама судьба послала. Ты именно то, что нам нужно!
Стелла даже как-то обмякла – за всю жизнь никто не говорил ей ничего подобного. Она планировала проводить слишком много времени в Bibliothèque nationale, чтобы стать перекати-полем, – но помогать время от времени? От этого вреда не будет. Было приятно почувствовать себя нужной.
– Я уехала в Париж на другой день после окончания Рэдклиффа. – Вечером, пока они расставляли стулья для чтения, Рейчел рассказывала Стелле историю своей жизни. – И намерена стать женской версией Эрнеста Хемингуэя.
– В смысле хочешь жить как он или писать как он?
– И то и другое, – ответила Рейчел. – И мне показалось, что для начала неплохо поработать здесь.
– Как ты уговорила Джорджа тебя нанять?
– Легко. Сказала, что Сэм Беккет – мой крестный.
– Это правда?
Рейчел ничего не ответила.
– А ты как сюда попала?
– Пришла искать книгу по искусству. Но, что бы Джордж ни думал, я не перекати-поле. Я, скорее всего, и спать-то здесь не смогу. Просто меня сегодня выгнали из гостиницы. Завтра найду новую.
– Я хотела бы, чтобы ты передумала, – откровенно сказала Рейчел. – Терпеть не могу нянчиться с детьми. Да и Люси, кажется, тебя признала.
– Мне она тоже нравится, но у меня нет времени за ней присматривать. Я работаю над проектом про женщину, которая позировала для картины «Олимпия».
– Ты можешь делать и то и другое; много времени она не отнимает, – буквально умоляла Рейчел. – К тому же если Джордж хочет, чтобы ты осталась, отказать ему будет трудно. Он превращается в упрямого старого мула, когда вбивает себе что-то в голову.
– Это не для меня. – Стелла держалась твердо.
– Посмотрим. – Рейчел со стуком поставила последний стул, и тут вошел Аллен Гинзберг.
Во время своего первого визита в магазин Стелла была в таком восторге от встречи с поэтом, что совсем не обратила внимания на его внешность. Теперь она увидела плотного коренастого мужчину в круглых очках и с курчавыми седыми волосами. Он больше походил на чьего-то дядюшку, чем на мятежного поэта. Даже одежда на нем была самая заурядная. Он одарил публику удивительно милой улыбкой и, зажав сигарету в желтых от табака пальцах, начал читать.
У него был глубокий, низкий, звучный голос, и Стелла испытала то же чувство, что в соборе, – словно подарок получила. Гинзберг перехватил ее взгляд, и Стелле показалось, что он заглянул ей прямо в душу. Глаза у него были невероятно добрыми.
– «Я видел, как лучшие умы моего поколения», – читал он, и Стелла замерла – она находилась в одном пространстве с известнейшим поэтом своего времени. Ей пришло в голову, что он наверняка часто выступал в Нью-Йорке, и не бойся она новых впечатлений, могла бы услышать его раньше. Много раз.
Позже (Гинзберг уже закончил выступление, и перекати-поле сидели у его ног, попивая дешевое вино из грязных банок из-под варенья) Джордж ткнул пальцем в Стеллу.
– Почему, – спросил он, – ты в Париже?
Это прозвучало как обвинение.
Она облизнула пальцы – коврижка, которую они с Люси испекли, была немного липкой – и пожалела, что не заготовила какую-нибудь ложь.
– У меня мать умерла и оставила небольшое наследство. По ее завещанию я должна была на эти деньги приехать в Париж.
У Джорджа зашевелились уши. Стелла уже замечала, что это происходило, когда он был чем-то по-настоящему захвачен.
– Какая интересная идея! Чем она занималась, твоя покойная мать?
Она рассказывала ему о жизни Селии, а Джордж пристально смотрел ей в лицо, как будто впервые видел.
– Ты уже называла свою фамилию?
– Стелла Сен-Венсан.
– Так твоей матерью была Селия? О, бедное дитя!
«Чему я удивляюсь? – подумала Стелла. – Конечно, они были знакомы». Селия бывала в Париже, здесь она научилась готовить, купила картину, которая завораживала маленькую Стеллу. А раз в «Шекспир и компанию» наведывались важные персоны, то, конечно, и она бывала здесь.
Джордж повернулся к Гинзбергу:
– А ты ее знал?
Поэт помотал головой.
– Считай, что тебе повезло! Она пожирала все на своем пути. – Джордж положил руку Стелле на плечо. – Надеюсь, отец у тебя был более симпатичным.
Он использовал это слово во французском смысле: отзывчивый, приветливый, хороший человек.
– Может, и был. – Стелла помолчала, покусала ноготь, а потом призналась: – Но у меня не было шанса это проверить. Я его ни разу не видела.
Джордж нахмурился:
– Что это за мужчина, который не хочет знать собственную дочь?
– Понятия не имею.
– Это как? – Он подался вперед, шевеля ушами.
– Я о нем ничего не знаю. Селия даже не называла его имени. И не думаю, что он знает о моем существовании.
– Кошмар какой! – Он взглянул на Люси, которая спала, свернувшись калачиком на куче подушек, так что из-под одеяла выглядывали только светлые кудряшки. – Каждый ребенок должен иметь отца. Тебе нужно попытаться его разыскать!
– От этой идеи я давно отказалась. – Ничего не отвечая, Джордж продолжал задумчиво на нее смотреть. – И вообще, – добавила Стелла, надеясь положить конец этому неприятному разглядыванию, – сейчас мне не до того, у меня совсем другая миссия.
Ей казалось, что она стоит голая, в лучах прожектора, у всех на виду. Ее – вдруг осознала Стелла – раздражала необходимость откровенничать, но в то же время обнадеживало и грело неравнодушие Джорджа. Стелла встала; пришло время забираться в кровать.
глава 12
Считай, что повезло
Проснувшись на следующее утро, Стелла, которая неожиданно уютно устроилась в своем маленьком алькове, слушала звуки оживающего книжного магазина. Протянув руку, она взяла антологию стихов, полистала и прочла несколько строк, наслаждаясь звучанием слов. Наконец, она спустилась по лесенке – сегодня в ее планах
