class="p1">У меня сжалось сердце. Интересно, знал ли Бен, что случилось с матерью Дилана. Наверное, не знал. А та мама, которая волновалась за дочь, не пришедшую домой с вечеринки? Это же была моя мама. Похоже, после моего исчезновения Дилан пытался загладить вину.
– Это… это же замечательно, – тихо промолвила я. – Отличная идея.
– Была, и приложение было хорошее, – сказал Бен. – Нас ждал успех. Нам тогда исполнилось по двадцать с небольшим, энергия била через край, мы работали ночами. Жили на энергетиках и размороженной пицце. Хотели, чтобы это приложение стало лучшим в мире, и больше всех этого хотел Дилан. Мы пригласили еще разработчиков, и у всех появилось ощущение, будто мы наткнулись на золотую жилу. Мы были как подростки – зависали в кругу друзей, смеялись и делали что-то вместе. Нам было весело.
Он замолчал, видно, раздумывая, как рассказать историю до конца и не навлечь ни на кого неприятности.
– И что же пошло не так?
– Питер очень хотел, чтобы мы привлекли инвесторов и заключили хорошую сделку. Или даже сразу выложили приложение в магазин и вносили обновления по мере обнаружения ошибок. Но Дилан мечтал, чтобы все было идеально. И всегда, буквально за день до релиза, он находил какой-то изъян, который срочно нужно исправить, или добавлял что-то новое. Он как будто не хотел отпускать этот проект. – Бен покачал головой. – К тому времени все устали и были на стрессе. Денег не было. Дилан с Питером крупно поссорились и разбежались. С Питером ушли несколько разработчиков: им надоело работать без результата. А через две недели мы узнали, что Питер продал приложение одной крупной айти-компании и устроился туда на работу.
– И вы не подали на него в суд за нарушение договора и авторских прав? А как же интеллектуальная собственность? Соглашение о неконкуренции? – выпалила я, а сама подумала: ох, бедный Дилан.
– Мы бы подали в суд, конечно… если бы у нас был договор или хоть какие-то официальные документы. Но ничего не было. После этого ушли все, кто оставался в компании. Не осталось ни денег, ни проекта, ни надежды. Остались только мы с Дилом.
– А ты почему не ушел? – спросила я. – Ты же такой талантливый. И, выходит, тебя обманули.
– Нас всех обманули, потому что Дилан слишком пекся о своем проекте и слишком сильно доверял Питеру. – Бен пожал плечами. – Я решил, что лучше буду работать на нерешительного человека, чем на того, кто использовал меня без колебаний. Дилан ошибся, но заслужил мою преданность. Я опять пошел работать в бар, Дилан подрабатывал на стройке, а через несколько месяцев мы встретились снова и решили придумать что-то новое. Начать с нуля. Тогда и возникла эта идея с приложением для подростков.
– Теперь я понимаю, почему ты мне рассказал, – ответила я и постучала по краешку бокала.
– Дилан может сколько угодно притворяться, будто у него все в порядке, но делает это лишь по одной причине: он не может позволить, чтобы на него смотрели как на неудачника. Не может позволить, чтобы страх помешал его успеху. Но я сомневаюсь, что у него и в этот раз что-то получится… – Бен не договорил; его глаза затуманились.
– Почему?
Бен, кажется, разрывался между двух огней; он замолчал, протер очки краем футболки и откусил большой кусок тако, чтобы взять паузу. Он сосредоточенно жевал и выглядел несчастным. Я подождала.
– Меня беспокоит эта история с Ники. Он так усердно притворяется крутым боссом, что за показухой забывает о главном. О скучных и рутинных сторонах дела. Например, нам необязательно сидеть в таком крутом офисе, вместо этого мы могли бы обновить сайт, ведь сейчас создается впечатление, что мы – крупная компания. А еще Дилану нужно перестать ходить и улыбаться с беззаботным видом. Он должен взглянуть правде в глаза.
– Иногда для заключения сделки не помешает пустить пыль в глаза. Чтобы инвесторы решили, будто вы – крупная рыба, и решились вложить кругленькую сумму.
– Может быть, – Бен пожал плечами.
Я нахмурилась, пытаясь понять, в чем же проблема.
– Может, он пытается построить личный бренд, как Ники? Раскрутить блог?
– Нет, но это бы нам не помешало! – воскликнул Бен и рассмеялся. – Рядом с Ники он всегда в тени. Словно боится оказаться в центре внимания.
– Но он же ее любит, верно? – спросила я, прежде чем подумала, и заметила, как Бен вскинул бровь.
– А в этом могут быть сомнения?
– Ну, знаешь… многие мужчины считают, что им пригодилась бы подружка-знаменитость накануне заключения важной сделки. – Молодец, сменила тему, теперь он точно ничего не заподозрит.
– Дилан не такой, он не использует людей. Он хороший человек. Ты, конечно, не видела его с этой стороны, но…
– Я видела достаточно. – Я похлопала его по руке. – Если бы я судила о каждом парне по его реакции на мою критику, я бы никогда не ходила на свидания! – А я и не хожу. – Скажи, теперь у вас есть договор? Все официально оформлено? – Я скрестила пальцы и широко улыбнулась, надеясь его отвлечь.
– Да.
Я вздохнула с облегчением.
– Ну и славно.
– Но только потому, что я его составил и мы с Прийей подписали. А Дилан не подписывал.
Значит, я рано радовалась.
– Но почему?
– Говорит, что нам доверяет.
– Не понимаю – он хочет играть в бизнесмена и при этом не заниматься бизнесом на самом деле? – Я схватилась за голову. – Бен, я рада, что мы поговорили, не пойми меня неправильно, но ты меня шокировал.
Точнее, Дилан это сделал.
Я подняла голову.
– Давай начистоту – есть ли еще что-то, что мне нужно знать об этой ситуации, о Ники и Дилане?
– Только что… он очень хороший человек. Знаю, сейчас так не кажется, но это правда. Он хороший.
– Знаю, – тихо ответила я. – И поверь, я не меньше его заинтересована в успехе этого дела. Может, даже больше.
Бен поднял бокал за мою преданность делу и наш успех. За очередное возрождение из пепла.
Глава десятая
Стоило мне решить очередную проблему и почувствовать себя победительницей, как я замечала на себе гневный взгляд Дилана и спускалась с небес на землю. Он не упускал возможности испортить мне настроение. Я задавала вопрос, а он хмурился в ответ. Я спокойно сидела, а он вслух рассуждал, не зря ли мне платят. Но я не собиралась уступать. Иногда, в очень редкие моменты, перед тем, как неприветливо скривиться, он смотрел на меня с любопытством, будто забывал играть роль.
Ради этих моментов я жила.
