Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103
по бойлерам и все, кого она знала.
– Я вполне способна разобраться с этим сама.
Он пожал плечами.
– Я не говорил, что ты не способна. Но иногда нет ничего плохого в том, чтобы попросить помощи, особенно если это что-то важное.
Розалина долго смотрела на него. До этого момента она не понимала, как сильно ей нужен кто-то, чтобы понять, что, хоть она и не спасает жизни, а снимается в телешоу, ее дела по-своему важны.
– Ладно. Хорошо.
Они отправились на поиски Колина Тримпа, и ей стало чуть легче от того, что у нее была компания. В каком-то смысле Гарри был идеальным человеком, потому что, учитывая его нежелание разговаривать с людьми, она надеялась, что он будет стоять у нее за спиной… если не с устрашающим видом, то по крайней мере будет выглядеть внушительнее, чем она.
Колин Тримп скрывался в тени трейлера и безуспешно пытался съесть хот-дог. Лук падал ему на ботинки.
– О господи. – Сосиска вырвалась на свободу вслед за своей начинкой. – О нет. Розалина, Гарри. Могу я… вы…
– Я хочу получить обратно свой телефон, – сказала Розалина.
Колин Тримп грустно откусил от булки с кетчупом.
– А, ты об этом. Понимаешь, мы должны сохранить честность раунда. У стандартов вещания довольно строгие правила.
– Мне нужно позвонить дочке.
– Прости. Она болеет?
– Нет. – Правда прозвучала раньше, чем Розалина успела подумать, насколько полезнее было бы солгать. – Но я обещала, что позвоню ей, и не хочу нарушать обещание, данное ребенку.
– Это очень мило. – Колин Тримп кивнул с возмутительно-беспомощной услужливостью. – Но ты подписала контракт, позволяющий компании ограничивать твое общение, если это необходимо во время съемок.
– Да ладно тебе, приятель, – сказал Гарри. – Она же не будет выспрашивать советы по закваске от ученицы начальной школы.
Колин Тримп нервно посмотрел на Гарри.
– Не я создаю правила, а продюсерская компания.
– Значит ли это, – спросила Розалина, – что правила устанавливает Дженнифер?
Бросив то, что осталось от булочки, Колин Тримп сцепил руки, наполовину в замешательстве, наполовину в недовольстве.
– Нельзя идти к Дженнифер с подобными вопросами.
Ага. Розалина знала, как это работает.
– Я пойду к Дженнифер.
– Она просматривает отснятый материал. Она будет в ярости.
– Я в ярости. Дай телефон или приведи Дженнифер.
У Колина Тримпа проскользнул взгляд расчетливого человека, который не знал, кому сказать «да».
– Я… Я правда не могу. Позвони дочке завтра. Все будет хорошо.
– Нет, не хорошо. Я обещала, что позвоню сегодня вечером.
На другой стороне парковки со скрипом открылась дверь.
– Колин, – рявкнула Дженнифер Халлетт. – Принеси мне еще шесть чашек кофе. Это будет вечер анала без смазки, чтобы превратить понос, который вы называете отснятым материалом, в нечто похожее на пригодную для просмотра передачу.
– Пожалуйста, не надо, – прошептал Колин Тримп.
Без шансов. Розалина направилась по гравию к Дженнифер Халлетт.
– Мне нужно поговорить с дочкой.
Дженнифер Халлет замолчала и сжала в руках немаркированную коричневую чашку.
– Я твоя дочка? Я похожа на твою дочку? Нет? Тогда какого хрена ты беспокоишь меня по этому поводу?
– Вы конфисковали мой телефон, как будто поймали меня за написанием сообщения на монтаже.
– Ты под охрененным эмбарго. Смирись и засунь голову в духовку, благо у нас в них нет недостатка.
Розалина вздохнула. Все пошло по кругу. Как у циркулярной пилы. И ей, наверное, пора перестать прижиматься к ее лезвию лицом.
– Послушай, ей восемь, я мать-одиночка…
– Да, – перебила ее Дженнифер Халлетт, – и тебе двадцать семь. Родилась в Кенсингтоне. А сейчас живешь в каком-то вшивом пригородном городке. Работаешь в магазине и хорошо смотришься в фартуке. Я знаю о тебе все, что нужно знать, солнышко.
О боже. Все это время Розалина переживала, что она скучная, а оказалось, что она красавица. Красавица, которая дошла до шестой недели и о которой все говорили, что она осталась на шоу только потому, что понравилась кому-то из судей. Это не говорило ничего хорошего о ее карьерных перспективах, но, возможно, теперь она сможет извлечь из этого выгоду.
– А как ты думаешь, насколько хорошо я буду выглядеть в фартуке, если всю ночь буду волноваться из-за своего ребенка?
Возникла напряженная пауза.
– Колин, дай этой женщине телефон.
– Но… – возразил Колин, – они ведь под запретом.
– Тогда дай свой, включи громкую связь и будь при ней. И чтобы больше такого не было.
Дверь трейлера захлопнулась прежде, чем кто-то успел сказать что-то еще.
* * *
– Ого, подруга, – сказал Гарри, – ты была словно ураган.
Розалине только что прочли импровизированную лекцию о морской щучьей собачке, которую Амели описала как «сердитую рыбу с грустным лицом и большим ртом, которая защищает свою территорию, раздувая свою голову». И, судя по контексту, это означало, что дочка не получила травму на всю жизнь из-за того, что ей пришлось ждать двадцать минут, чтобы поговорить с мамой.
– Слушай, спасибо, что пошел со мной. Прости, что нагрубила.
– Я все понимаю. Ты же хотела дозвониться до своего ребенка, да?
– Только теперь мне кажется, что я вела себя как невротичка. Потому что подняла огромную шумиху, а у нее все хорошо. Невероятно хорошо.
Колин Тримп бросил на нее измученный взгляд, когда она вернула ему телефон.
Гарри пожал плечами.
– Обещания надо выполнять. Особенно перед детьми. – Он замолчал на мгновение, слегка нахмурившись. Что-то явно происходило в его голове, но она понятия не имела, что именно. – У бывшего моей сестры с этим плохо. Хороший парень. Любит их до безумия. Вот только он сам пацан, понимаешь?
Розалина не сталкивалась с этим лично – никого из ее бывших нельзя было назвать «пацанами», даже мужчин. Тем не менее ей казалось, что она понимает, что он имеет в виду.
– Например, – медленно продолжил Гарри, – скажет, что будет где-то или что-то сделает, и забудет. Не всегда, но бывает. Причем не специально, и он заглаживает вину перед детьми, но заметно, как это на них влияет.
– Не знала, что у тебя есть сестра.
Она не могла понять, почему ее это так удивило, ведь он явно не вышел из скалы, как Митра [4].
– У меня их три, друг.
Вот почему она так мало с ним разговаривала. Дело было не столько в том, что он никогда ничего не говорил, как она сначала думала. Дело было в том, что он все время ждал, что она скажет что-то в ответ, а Розалине было гораздо комфортнее, когда люди услужливо заполняли молчание собой.
– Это… очень много сестер.
– И не говори. Ванная при этом очень чистая, но в нее сложно попасть.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103
